СИТУАЦИЯ С ПЫРКИНЫМ


(PIRKIN SITUATIONS)


…Вначале работа над поэмой-диссертацией не клеилась, но когда я, написав несколько абзацев, вместо деклассированных элементов Янки, включил гениальное произведение русского рока «Крест», Хоя, и, несмотря на протесты, зациклил воспроизведение, дело пошло. Композиция длительностью тридцать восемь секунд, (видимо сохранившийся в вечности отрывок) представляет собой всего одну стихотворную строчку -

  

  Крест!
       На руке моей святой
                       Наколот крест!...        

ПРЕДИСЛОВИЕ


...Удивляет, что в наше больное постмодернизмом время, когда даже земляные черви и редкие виды лягушек, встречающиеся исключительно в дебрях африки, подвергнуты всестороннему изучению, и занесены в соответствующие каталоги, нравы и повадки простого деревенского алкоголика (в данном случае Пыркина Н.Н.) в силу различных обстоятельств, среди которых упоминания заслуживают и некоторая брезгливость естествоиспытателей, и самоочевидность фактологии, и, главное, интенсивнейшее вытеснение из сознания того обстоятельства, что сам исследователь, при некотором стечении жизненных обстоятельств, к числу коих можно отнести например, неверное заполнение налоговой декларации, укус одного из видов клещей, неумение просыпаться по звонку будильника, случайное заключение под стражу, завышенная система ценностей, развод родителей, да мало-ли чего…
…Вполне мог бы, в данную минуту, удобно устроившись в зарослях придорожных лопухов с бутылочкой алкоголесодержащей жидкости, начать вдруг выкрикивать угрозы и оскорбления, и что самое печальное, не в адрес совета директоров, и профессорско-преподавательского состава мысленно, а апеллируя во всё горло непосредственно к проходящему мимо, в отвисших на коленках тренировочных штанах дегенерату – давнему, и закоренелому своему оппоненту, так вот, нравы и повадки, не нашли ещё, своего беспристрастного исследователя, на миссию коего я собственно и не претендую, а собираюсь лишь указать направление дальнейшим первопроходцам, нимало не смущаясь тем, что первый опыт такого рода окажется неудачным, ведь и первые самолёты, построенные энтузиастами, как известно не летали, а только подпрыгивали и тут же разваливались. Должен сказать, что и сам Пыркин неоднократно обращался ко мне с требованием написать его биографию, приходя ко мне с прижатой к груди стопкой покрытых плесенью тетрадок. Но Колюня, отвечал я ему, во-вторых, я крайне далек от литературных занятий, а в-третьих, ты ведь крайне отрицательный персонаж! Да, отвечал Колюня, но пусть мой жизненный путь, послужит уроком и предостережением подрастающему поколению.

И хотя всякий раз, после ухода Пыркина я обнаруживал пропажу некоторых необходимых мне вещёй, данное исследование, тем не менее, претендует на объективность и научную беспристрастность.
Конечно, деревенский дурачок и алкоголик не в состоянии выдать фразу с «жизненным путём, уроком и предостережением», и если нужно сказать «надо подбросить в печку дров», то так и говорит «надо подбросить в печку дров», я же нет, - вначале я говорю, привлекая внимание, к примеру, того же Пыркина, – э…э…э…. и надолго задумываюсь. – С одной стороны некоторые междометия идущие подряд могут быть восприняты и истолкованы знатоками, как, демонстрирующее, как-бы причастность к высокому, с аристократическим носовым прононсом «оксфордское блеянье», думаю я, что в моём, конкретном случае не совсем уместно, и нарочито, во-вторых, Пыркин, и он имеет к этому все основания, и чем дальше, тем больше, начинает считать меня идиотом, а первая пришедшая в голову фраза – «необходимо активизировать процессы горения, с целью повысить температуру окружающего воздуха до приемливого уровня», может быть воспринята Пыркиным как призыв пить удивительную воду не делая даже технических пауз, а к мысли о возможности прибегнуть к языку жестов, и попрыгать по помещению похлопывая себя по бокам подобно Homo erectus
(До знакомства с Пыркиным, я, как и все, полагал, что Homo erectus вымер в процессе эволюции в самом начале антропогена (ок. 300 000 лет назад), приплюсовывается, совсем уже постороннее соображение о тепловой смерти вселенной, и в конце концов, я всё-таки говорю: « м… да! Надо бы всё-таки подкинуть дровишек!»

И Пыркинскую биографию, эмоциональные состояния, мотивы поступков, и высказывания по разнообразным поводам, я естественно, излагаю своими словами и естественно, с некоторой долей нелинейных искажений, не превышающей, конечно же, критический уровень. Мне, квалифицированному программисту не составит ни какого труда, обойтись даже без такой важной составляющей русского языка как мат, на котором преимущественно и изъясняется Пыркин, и на котором, как известно, используя всего несколько канонических слов, и их производных, некоторые способны выразить не только нюансы душевных переживаний, но и, (правда в несколько упрощённой форме) целые философские теории. Итак:

   
Список сокращений и тегов для документа «PIRKIN SITUATIONS »
( в очевидных случаях не приводятся)

Пришел в неописуемый восторг – 
« вост!»     
Фраза может быть употреблена и в качестве надгробной надписи – «эпитаф!» .... «/эпитаф!»
Открывшаяся взорам картина повергла(бы) в изумление даже видавших виды оперативников – «О!»
Здание было деревянным и вскоре загорелось – «пых!»
Слово или выражение взамен недопустимо грубого (эвфемизм) – / .... /
Теги изменённых состояний: Алкогольное и (или) иное опянение « а » … « /а » Полет фантазии «ф» … «/ф» Атрибуты ( в процентах) Для « а » - степень Для «ф» - вытеснение предыдущего слоя.



§ 1

Должен заметить, что мне придётся, не приукрашивать, как это обычно необходимо, а напротив, несколько сглаживать краски, коими пестрит жизнь разноцветных отбросов общества, оставляя за кадром совсем уж вопиющие подробности и детали. Да, отец Пыркина, а вернее отчим, действительно был генерал, и я, хоть и рискую потерять последние остатки доверия уважаемого читателя, но отец Пыркина действительно был генерал, и генерал мотострелковых войск. И маленький Пыркин радостно катился на новеньком мотике (который в те времена был редкостью очень дорогостоящей), а деревенские детишки с восторгом бежали следом, разбрасывая вокруг сопли всех цветов радуги, ибо преобладание в рационе продуктов молочно – растительного происхождения, на фоне сильного эмоционального возбуждения неизбежно приводит к повышенному соплеотделению. Покончив с детскими годами Пыркина, перейдем к торжественному дню совершеннолетия. В этот день, за праздничным столом, отчим Пыркина, как мне представляется, произнёс речь следующего содержания: Я, Никола, генерал, как тебе должно быть известно, (Колюня жил в деревне, у бабушки, страдавшей патологическим добросердечием и рассеянным склерозом, что наложило своеобразный отпечаток на мировоззрение юного Пыркина) и поэтому, Никола перед тобой простираются жизненные пути с зелёными светофорами и попутным ветром. Ты можешь посвятить себя, сообразно своим наклонностям, ну например деятельности журналиста, или, к примеру, там, юриста, и, если ты будешь идти по жизни опираясь на два посоха, имя коим – трудолюбие и прилежание, то, возможно, в скором времени ты даже примешь участие… Мы будем гордится тобой Никола! Юный Пыркин же, в то время подумывал о врачебной практике, так-как вычитал как-то, в каком-то журнале о некоем заграничном энтузиасте, который, не имея астрономической суммы денег, тем не менее, приобретя справочник по нейрохирургии, провел, пользуясь кухонным ножом и зубилом, провел, своей жене трепанацию черепа, и, по отзывам специалистов, довольно успешно, хоть и несколько грубо. Ещё более поразило воображение Пыркина свидетельство доктора, начавшего впервые применять общий наркоз.- Если бы мои пациенты только б знали, что анестезия на самом деле усиливает боль вследствие вызванного ею оцепенения, а эффект проистекает исключительно из-за кратковременной потери памяти то… Пыркин решил поделиться опасениями с Пыркиным старшим. (А, надо сказать, общество в то время представляло собой не растревоженный муравейник, как сейчас, а напоминало более некий хорошо отлаженный часовой механизм. И если, к примеру, железнодорожник Петрович отдыхает, пьяный в дрезину, в клумбе цветов, то, казалось, делает он это не по собственной прихоти, а выполняя некую важную миссию, а общество в целом неуклонно катится в светлое царство коммунизма.) И тогда отвечал Пыркин отцу – генералу, и говорил ему Пыркин, и сказал: Я конечно готов, посвятить себя, деятельности юриста, журналиста, и стать не только участником, но даже и ведущим ток-шоу, и идти по жизни опираясь на два посоха, имя коим – трудолюбие и прилежание, но, достаточно ли в нашей стране имбецилов, (Пыркину нравились в то время медицинские термины) что бы я мог обеспечить безбедное существование себе, и своей будущей семье? Папа-генерал не склонен был к философским углублениям и вернул Пыркина из мира юношеских фантазий в суровую реальность резко и эффектно: Обойдя стол с праздничным тортом он направился к двери и взял сапёрную лопатку, приготовленную для отправки на дачу. – Вот видишь эту лопату! Вот этой самой лопатой я и отрублю тебе, мудаку, башку!..

* * *

– Вот он, лёгок на помине, идет навстречу, Тыркин-пыркин-растопыркин, естественно с целью разживиться деньгами. Если просто сказать нет, то он так и будет сопровождать и канючить, пока не увлечётся более перспективным проектом, поэтому я, ещё издали говорю: Колюня! Десять рублей нехватает! Пыркинсон теряет интерес и говорит: Да, ты мне прошлый раз рассказывал, что вам зарплату платят в этих… Как их… – В гигабайтах, Колюнь, в гигабайтах… Скотина… Хотя я и сам собирался выбросить эту бритву.… А на счёт биографии не беспокойся, у тебя там на пять биографий!

* * *

…Белая горячка («delirium tremens», или «белочка») настигла Пыркина в командировке, в поезде, на просторах бескрайней родины. Волшебный мир интернета, как известно, притягивает с неодолимой силой граждан, в прошлые века посвящавших себя юродству и кликушеству. И Пыркин служил наладчиком первых ещё, советских компьютеров, чьи корпуса были сколочены из неструганных досок. Пыркину привиделось вдруг, что чемодан его напарника, спящего тут же, пьяным в слюни, есмь ноутбук, и он должен его ремонтировать. Поковыряв чемодан открывашкой бутылок, Пыркин добился несколько расплывчатого изображения. На экране появился милиционер. Поковыряв ещё штопором, Пыркин настроил и звук. Разыскивается опасный преступник! Разыскивается опасный преступник! - Повторял милиционер. Пыркин встревожился, и принялся было будить коллегу, но замер вдруг потрясённый. – Разыскивается опасный преступник! Разыскивается опасный преступник! – Пыркин Николай Николаевич!!! – При обнаружении расстрелять на месте! …На следующей станции Пыркин покинул поезд, без багажа, и в одних тренировочных трусах, прикрываясь только, сзади и спереди, двумя подушками, которые, по народному поверью способны остановить пулю. Короткими перебежками Пыркин преодолел привокзальный скверик, и сделал вид, что внимательнейшим образом изучает находящийся тут же бюст П. И. Чайковского. Редкие прохожие не обращали на Пыркина не малейшего внимания, но становилось прохладно, и Пыркин решился укрыться в ближайшем здании. В здании располагалась некая контора, и Пыркин, деловито пройдя меж служащими, укрылся в туалете. Через некоторое время, необходимое сотрудникам чтобы придти в себя от изумления, и обсудить случившийся казус, раздался требовательный стук в дверь, и возмущённые возгласы. Лихорадочно ища выход из сложившийся непростой ситуации, Пыркин, надо отдать ему должное, нашел верное решение. Справедливо рассудив, что гражданина страдающего расстройством психики не станут расстреливать на месте, а отведут к доктору, Пыркин решился, не осознавая, что в этом уже нет необходимости, симулировать сумасшествие. И тогда, из кабинки туалета раздалась, фальшиво исполняемая Пыркиным бравурная мелодия, затем над туалетом взвилось облако пуха, из распотрошенных Пыркиным подушек, и наконец взору присутствующих предстал и сам Пыркин, для пущей убедительности перемазавшийся собственными фекалиями, и облепившийся перьями…

* * *

  

  Крест!
       На руке моей святой
                       Наколот крест!...        



* * *

…На призывную комиссию Пыркин прибыл уже к закрытию. После ссоры с генералом, которая и побудила, кстати говоря, Пыркина явиться наконец в поликлинику, нервозность не проходила, Пыркин непрестанно курил, наблюдалось дрожание конечностей. Так-как физически Пыркин был более чем здоров (в тетрадках имеется даже фото с Третьяком, Пыркин полгода играл за юношескую сборную в хоккей) то он и направился в первую очередь к самому проблемному для себя кабинету. Читая таблички на дверях Пыркин прошел в самый конец коридора и понял, что читать таблички больше не надо. В нише коридора находились двое призывников, один сидел рядом с дверью, и крайне сосредоточенно читал какую-то толстую книжку, делая иногда даже пометки карандашом, второй же, видимо с более лёгким расстройством, то двигался к заветной двери, издавая при этом «чух-чух-чух» и делая вращательные движения кулаками, то давал задний ход, как-бы в нерешительности. Этого в армию всё-равно бы не взяли, из-за несоответствия соотношения «рост – вес» допустимому, и он имитировал движения паровоза, или потому что на самом деле дурак, или подстраховываясь на всякий случай, или и то и другое одновременно. Случилось судьбоносное. – Пыркин открыл дверь и вошел.

* * *

Надо сообщить, что Пыркин не фамилия, а кличка. – Ксюха. (окружение Пыркина, двадцать семь лет, выглядит моложе, мелкая, детдом, положенная государством квартира в пролёте, документы тоже, не носит юбку, – нога криво срослась, дед в деревне, «муж» выгнал – сообщили о склонности стоять на обочине, а руки´ не поднимать, алкоголизм, симпатичная, молчаливая, голос хриплый, но приятный, говорит тихо, дэцл пришиблена, первого типа ) Так вот, Ксюха, – О! Пыркин! – Можно интересную кличку придумать! – А Пыркин и есть кличка, а фамилия – Гладких. Н.Н. – Я пишу с согласия героя, и даже по его просьбе, хотя понимаю конечно, что это предлог был нелепый, у писателя дом через домов десять, на той стороне. У бабки евойной фамилия была Прутких, или типа… – Если вы ниже среднего роста, у вас кучерявые волосы, и вы болтливы, то везде, от Москвы, до самых до окраин, вы получите прозвище «Пушкин». Если-же ваша кожа имеет землянистый оттенок, как иногда бывает у профессиональных алкоголиков с большим стажем, глаза на выкате и вы часто курите, вас неизбежно прозовут «Копчёный», и так далее, вообще, чтобы заработать «погоняло» надо выделяться из середины, тогда учитель физкультуры сказал лет десять назад: На коньках ты как корова на льду просто». Десять лет прошло а ты до сих пор «Корова»! …Чем выше по эскалатору, тем сложнее заслужить кличку, у мэра Киева, например, мне нравится, «Космос»! – За манеру абстрактно и витиевато строить сложноподчинённые предложения в устной речи.

* * *

Войдя Пыркин поздоровался, глядя в верхний угол, сказал, что хочет служить, и посмотрел на врача. Здесь Пыркин несколько сретушировался, так-как узнал в докторе гражданина, виденного им недавно в туалете. Сначала я хотел пропустить этот эпизод как малозначительный, но… Но, придя в военкомат Пыркин первым делом заглянул в туалет. Обкурившись Пыркин толкнул дверь, но она не открылась. Пыркин подумал, что тётка в халате и со щеткой, которая крутилась возле двери, когда он входил, закрыла его на ключ, и с криком «Э! Коза!» принялся с разбегу долбить дверь ногой. Затем подошел к окну, открыл его, и высунул башку наружу. Был третий этаж. Чуть ниже уровня пола шел ряд из кирпичей, – карниз. А чё – подумал Пыркин, скажу, типа «без очереди можно?» перелез и осторожно встал на карниз. Соседнее окно было рядом, и было даже открыто. Медицинскую карту приходилось держать в зубах. Перехватившись Пыркин оказался посередине крайней створки и посмотрел. Докторша стояла к нему спиной, а ветеран, не имею права раскрывать врачебную тайну, намекну только, что она была, доселе ругавший современную молодёжь, вначале открыл от возмущения рот, а затем, не имея возможности повернуться назад, разразился матом, и принялся шарить рукой позади себя, где у него стоял костыль. Испугавшись что ветеран отреагирует неадекватно, Пыркин выкрикнул ненорматив, и чуть не сорвавшись, убрался из зоны видимости. Вернувшись назад Пыркин услышал характерный звук спускаемой воды, затем из кабинки туалета вышел дядька с аккуратной бородкой, равнодушно посмотрел на него, и не торопясь вышел, потянув дверь на себя. Пыркин сплюнул медицинскую книжку, перелез назад, отряхнул одежду, и тоже не торопясь вышел, придав лицу равнодушный и несколько высокомерный вид, стараясь не реагировать на удивлённые взгляды и умолкавшие при его приближении разговоры.

* * *

Доктор тоже посмотрел на Пыркина, и в нём зашевелилось не любопытство, а какая-то тень любопытства. Полистав карточку (крича Пыркин как-то умудрился не выпустить её изо рта, такое бывает в стрессовом состоянии), и задав несколько обычных здесь вопросов, типа как можно интерпретировать пословицы «не плюй в колодец, пригодиться воды напиться» и «пришла беда – отворяй ворота» и не ссытся ли Пыркин, доктор сказал, что не рискнёт взять на себя ответственность отправить его в армию. Дуракам везет, но чтобы так везло! Но не будем забывать, что Пыркин хотел служить, и он уже пошел к двери грустный и открыл дверь… Но в коридоре стоял ветеран в сопровождении охранника и грозил костылём «паровозику», и Пыркин (ему явно не хватало школы мужества) решительным шагом вернулся к доктору… Доктор призадумался. До этого он не брал взяток, но предложенная в такой форме, по такому поводу… Вообще-то в военкомате его зауважают, раз он принял такого, жаль слюни не пускает, торчок, за километр видно, с одного бока укрепление обороноспособности, с другой стороны подрыв ея, с третьей коррупция, с пятой акт борьбы с ея, – папашка генерал! Имечко есть в районе…С другого бугра – если генерал, то чего так мало… Воистину, один дурак задаст столько загадок, что десять мудрецов не разрешат! От себя замечу, что было-бы по сказочному красиво загнать дурака в армию, не взяв денег, и сказав назидательное напутствие, но здесь не притча, а биография, подходит формально под серию «жизнь замечательных людей».И вообще, какая разница, о чём там думал доктор. Психиатры знают, что мозг не для того чтобы думать, он для того, чтобы перебрать в памяти все имеющиеся в наличии навыки и выбрать наилучшую для данной ситуации реакцию. Чтобы думать надо наглость иметь! Лучше всё принимать как данность, смотреть на мир глазами ребенка. Ребенок всё принимает как данность, его не удивляет ни что. – Папа, хлипкого телосложения, неожиданно и для себя самого, побил зашедшего на огонёк соседа, добродушного балагура, превосходящего на три весовые категории, мама сидит на диване, нечесаная как лахудра, с синяком под глазом, в холодильнике – дары природы, в виде кабачков, плавают в банке, год никто ни ест, пересолены, ребёнок просовывает голову в форточку, и кричит во след поверженному посетителю во всю громкость и жмурясь от восторга: «пидорас!!!»…

* * *

Пребывание Пыркина в армии было кратковременным, но очень поучительным. Перед отправкой Пыркин прослушал выступление министра обороны, где тот, среди прочего, посетовал, что многие призывники, из таких отдалённых мест, такой глухомани, что ни разу в жизни не видели унитаза, о каких новейших технологиях, может идти речь, когда… Пыркин тут-же вообразил себя стоящим, в классе, возле доски, с указкой в руках. На стенах повсюду развешаны плакаты с изображениями автомата Калашникова, в разобранном виде, в собранном, на доске же чертёж, – унитаз в разрезе, и Пыркин, в простыми, доходчивыми словами… На деле же оказалось что, по соображениям гигиены, в армии вообще нет унитазов. Вообще, многое казалось необычным и удивительным. Вокзалы, поезда, поиск алкосодержащих жидкостей. …В Сибири командный состав не любит проводить строй солдат по людным местам, хотя какой-то норматив по культработе есть, типа раз в полгода в музей, или театр. Во-первых возможность коллективной пьянки, потом мелкие неприятности, – начнёшь проводить инструктаж в общественном месте, толпа тут же выделяет из себя бродягу, он тоже внимательно слушает инструктаж, почёсывая бороду, потом, уходя, говорит задумчиво: – Да ребята… Командир у вас дурак…

* * *

Было четыре часа дня, и было уже темно. Вокруг леса, снег… Пыркин стоял новеньком обмундировании, в теплых солдатских варежках, с отдельным указательным пальцем, для курка, в кузове грузовика и ждал начала погрузочно-разгрузочных работ. До Москвы сколько-то тыщ километров, пофигу сколько, пройти за колючку, по такому глубокому снегу, сто метров тяжело.…Такая тоска взяла, что Пыркин посмотрел на звезды (было как раз полнолуние) и завыл.



* * *

Там была ещё странная форма приветствия, когда они проходили по военным городкам, им иногда кричали из окон – «вешайтесь». Отличий от прежней жизни было столь много, что они перестали удивлять, а удивляли, наоборот, сходства. Когда к Пыркину кто-то обращался, типа, – «чё, нюх потерял!» он удивлённо думал: А интересно, он разговаривает на русском языке, и я его понимаю! Соратником Пыркина стал боец, которому сразу дали кличку « Чика», из-за непропорционально большой головы, у него была манера выдвигать вперед-вбок ногу, задирать носок вверх, и двигать этот носок вправо-влево в минуты волнения. Он тоже был дурак. Поступила команда переодеться в парадную форму, и построиться. Чика решил схитрить, и, как это он недавно придумал, снял сначала один сапог, и одну штанину, и, чтобы нога не мёрзла, сразу надел на неё парадную штанину, и парадный ботинок, оказавшись таким образом, в двух штанах одновременно. Пыркин последовал его примеру. Майор ждал на плацу и сказал сержанту: – Давай выгоняй опоздавших! Сержант бодрым шагом в казарму, и лёгкими пинками выгнал Пыркина и Чику на построение. – Часто бывает, когда одно событие вызывает самые разные объяснения, толкования, предположения, но часто бывает и наоборот, когда самые разнообразные новости истолковываются совершенно одинаково. Так случилось и на этот раз. – «Педерасты!» Пронеслось по рядам бойцов. Места Пыркина и Чики были в последнем ряду, подальше от глаз начальства, Но когда строй начал маршировать в обратную сторону, офицеры их увидали. – Это что ещё! Ану стой! – Выкрикнул полковник. Что это за два педераста? – Москвичи, товарищ полковник! – Стал подуськивать замполит, – им Лужков не разрешает парады проводить, решили здесь. Товарищ боец, (полковник –Чике) – вы почему в такой форме одежды? Пытаясь собраться с мыслями, Чика непроизвольно выдвинул вперёд-вбок ту ногу, которая была в начищенном до блеска ботинке, задрал носок вверх, и стал двигать им вправо-влево, конечно в ускоренном из-за ситуации темпе. – По долгу службы, полковнику часто приходилось читать материалы ДСП. (Для служебного пользования). Пацифисты, диссиденты, сектанты. Там ничего ни писалось о голубых сексуалистах, они за службу, или против.…Значит за… Может это экстравагантная форма пропаганды, и заигрывание с ним лично? Последний раз его оскорбили, когда он был ещё майором, сказав: «куда прёшь, сапог!». И вдруг насмешка в такой изощрённой и артистичной форме… От щенка, сосунка! Издевательство над армией, военной формой, уставом, который писан, как известно кровью! Обидней всего было, что он не понимал что происходит, и чувствовал себя отставшим от жизни солдафоном…

* * *

Пыркина и Чику перевели в подсобное хозяйство, оно называлось «свинодром». Им требовался приток хоть каких, но положительных эмоций, а источников небыло никаких. Поэтому у Пыркина стала развиваться необычайная прожорливость, а Чика всё время пытался уединиться в каком ни будь укромном месте. По совету одного бойца, из профессорской семьи, с толстыми стёклами в очках, его тоже притесняли, им надо было обратиться к военному прокурору, и пожаловаться на неуставные отношения, и трудности в мочеиспускании. – За эталон грамотной речи взят старомосковский выговор, «что» произносится как «што» молодежь и Сибирь говорят «чё», совсем дикие, с хутора дальнего, раньше произносили «чи шо?», типа, «шо сэ такэ?». От «чи шо», и ещё от «чушка» – свинья, произошло сначала «чушок», затем на уголовном жаргоне оно превратилось в «чухно», а на солдатском сначало в «чмошник», а потом сократилось до «чмо» (Не путать с солдатским «чмырь» от «шнырять» через уголовное «шнырь» солдаты предпочитают звонкие, а зеки глухие согласные). …Короче, Пыркин и Чика решились на побег.

 
Вышеизложенное – не более чем поэтические фантазии автора.
На самом деле, к примеру, во время Великой Отечественной Войны,
бойцы линии фронта называли «чмошниками» тыловиков из «Части Материального Обеспечения».
Так-же известны аббревиатуры:
Человек из Московской области (сол.).
Человек, Морально Опустившийся  (угол.).

(примечание редактора)


* * *

Им не надо было ходить на строевую подготовку, на политическую, они просто нашли дыру в колючей проволоке, за свинарником, прошли два километра, сели на электричку, вышли в городе, на конечной, подошли к менту, то, сё… В итоге к вечеру они оказались в родной воинской части, на гауптвахте. Полковник страдал давлением, и рожа у него превратилась из пунцово-красной в буро-красную.

* * *

// – Сумма сторон прямоугольного треугольного треугольника равна квадрату катета гипотенузы!… // – Я буду вас// использовать по назначению, // а вы их! Плюс к этому три круга в противогазах! Ни каких послаблений! Строжайшая дисциплина! Ты, ты, и ты, (замполит – полковнику) – «товарищ полковник, а я?» И ты тоже! Лично после отбоя встать на лыжи и обойти периметр! // К китайскому мудрецу древности. У взываю я ныне! // Чтоб не повадно было ни одной падле жаловаться прокурору! – Трудности при мочеиспускании! – Педерасты!

* * *

Путь далёк у нас с тобою, 
Веселей солдат гляди!
Вьётся, вьётся, знамя полковое, 
Командиры впереди!
– Пыркин и Чика как раз занимались строевой подготовкой, и поступила команда: «песню запе-вай!» Пел пока один Пыркин, но так надо, Чика должен был подхватывать с куплета, со слов:
Солдаты в путь, в путь, в путь,
А для тебя, родная, есть почта полевая,
Прощай труба зовёт! Солдаты, в поход!
Пыркин и Чика были взволнованы, ночью два раза была боевая тревога, чего раньше никогда не было, выла сирена. Из обрывков разговоров они знали, что из за них часть перешла на боевое положение. Вдруг калитка во дворик гауптвахты распахнулась и к ним ввалилась целая толпа вояк. Одного несли на носилках, голова и лицо были в крови. Многие были сильно пьяны. Пыркин и Чика подошли к раненному, лоб был рассечён, виден череп. Пыркин удивился – какая толстая кожа на лбу. Раненный пытался сфокусировать зрачки, которые разъезжались в разные стороны. Когда ему это удалось, он узрел Пыркина и Чику, расплылся в улыбке, выкрикнул «ну-ка, Чика, подрачи-ка!» и отрубился.

* * *

Сержант развёл Пыркина и Чику по одиночным камерам, чтоб не мешались. По замыслу дизайнера кровать была выполнена в виде раскладной скамейки, днём её прислоняли к стенке и вешали замок. Вверху было небольшое окно, с разбитым, по старинному сибирскому обычаю стеклом. Пыркин был доволен, что остался один-четыре со стенами, и принялся вычислять скоро ли обед. Время текло медленно. В голову лезли нелепые мысли, и Пыркин пытался отогнать их. Дополнительный перец подсыпал Чика. У Чики бытиё определяло сознание, в полном соответствии с учением марксизма-ленинизма, и он в последнее время стал поглядывать на Пыркина томным и вопрошающим взглядом, при каждом удобном случае стараясь взять его под ручку. В такие моменты речь его утрачивала остатки членораздельности, и слышалось только восторженное бульканье. Пыркин отталкивал его, озираясь по сторонам. Склонный к мистицизму Пыркин подумывал, не вздёрнуться ли ему в армейском вальтер-клозете на солдатском ремне. Что ждёт его в краю вечной охоты?.. Но звезда Сатурн выходила уже из противостояния союзу Марса и Венеры и покидала двенадцатый дом! Служить Пыркину оставались считанные дни!

* * *

В штаб округа поступило сообщение из прокуратуры, дескать солдаты воинской части номер такой-то, жалуются на недостаточное медицинское обслуживание, и трудности при мочеиспускании. Генерал не поехал, но прибыл главврач госпиталя, доктора, прокурор, несколько подпол -, и пол-ковников. Это вранье, что в армии в таких случаях красят траву вдоль обочин. Её не красят, а от КПП (контрольно-пропускной пункт) до штаба, опрыскивают слегка красителем из пулевизатора, чтобы члены комиссии могли потом хвастаться, типа, когда я приезжаю, мне даже… Солдаты ходили застёгнутые на все пуговицы, с мётлами, и ждали выхода Пыркина и Чики. Чика стал дурак на всю голову, и вся вина возлагалась на Пыркина. Полковник старался вернуть себе прежний цвет лица при помощи коньяка, становясь то пурпурно-сизым, то зловеще-багряным.

* * *

Некоторые места становятся непонятными, поэтому я, хоть и собирался опускать совсем уж вопиющие подробности и детали, должен сделать исключение. Во первых, – когда Пыркина и Чику заключили на гауптвахту, на следующий день, все дураки были собраны, (их набралось по всем ротам около пятнадцати) построены, и отправлены под командой фельдшера на экспертизу в госпиталь, где были признанны годными к дальнейшей службе. Убыв из места отправления, к месту назначения, то есть назад, не прибыли, часть поднимали по тревоге к приходу ночных поездов напрасно, на следующий день дураки прибыли сами, голова разбилась о рельс при десантировании. Дальше. Некоторые вещи составляют военную тайну. Когда я, встретив Пыркина возле пивной, спросил, почему всё-таки на свинарнике взорвалась бомба имитирующая ядерный взрыв, он вообще хотел отказаться от меня как от биографа, и потребовал назад тетрадки. И ещё. Пыркина и Чику как-то перед присягой отправили навести порядок на КПП, подметая Чика обнаружил под столом, рядом с какой-то сумкой объемистую бутыль в декоративной оплётке из натуральных прутиков, как у корзинок, и указал на неё Пыркину. Отвинтив пробку и понюхав, Пыркин ощутил аромат явно спиртовой настойки и предложил Чике продегустировать, отпив дэцл, чтоб было незаметно. Освежившись, Пыркин несколько утратил бдительность и предложил выпить ёщё по рюмашке, а рассудительный и осторожный Чика предложил долить взамен воды, чтоб было незаметно… Когда всё было выпито и Чика удерживал Пыркина пытавшегося нассать в бутылку, в окне отобразились идущие к ним два прапора, один сдавал дежурство, другой принимал. Чика быстро поставил бутыль на место, и они принялись ускоренно и усердно тереть пол швабрами. Сдающий смену прапор, крепкого телосложения, и бравой выправки, видимо в имидже и стиле придающий непропорционально большое значение усам, взял сумку, положил в неё, пустую бутыль, какую-то тряпку, книжку, и к удивлению Пыркина и Чики, не попрощавшись быстро вышел, отправив в казарму и Пыркина с Чикой. – Корень женьшеня, настоянный на муравьином спирту и железных опилках, говорил прапору сибирский кузнец Влас, бывший ещё колдуном, потому и стоит дорого, что очень силён, за раз не более трёх капель, и ни в коем случае в полнолуние! Тебе тут года на два хватит! Это тебе не виагра! Результатом недоразумения была необыкновенно сильная эрекция, не проходящая у Пыркина и Чики, ни днем, ни ночью, уже в течение месяца. Сами Пыркин и Чика, обсудив случившийся казус, ошибочно приписали его к проискам ещё одного дурака, увлекавшегося приёмом вовнутрь разнообразных химикатов, как-то раствор для мытья стёкол, или крем для обуви, видимо с целью откосить, цель была достигнута только наполовину, его отстранили от караульной службы, и перевели на кухню, и накануне он как раз угощал их кашей Дружба, (перловка дружит с горохом), Пыркин тогда ещё поразил присутствующих, споривших, сможет ли он один слупить кастрюльку, выдававшуюся на десятерых. Круглосуточная активированность детородного органа доставляла некоторые неудобства, особенно при команде «сорок пять секунд подъем», и посещении бани, когда вызывала смех, сопровождаемый завистливыми и нелепыми комментариями. Теперь же, представ перед комиссией в обнаженном виде, первоначально упиравшийся Пыркин, сообразив, что терять нечего, и мосты поззади сожжены, прогнувшись чуть назад, напрягся, разведя руки, как это делают качки на показательных выступлениях, окончательно потерявший берега Чика, последовал его примеру. Полковник, скромно присевший за длинным столом с самого края, колер не изменил, но интенсивность цвета превысила уровень казавшийся ранее максимальным.

* * *

 
– А ну-ка, убери свой чемоданчик!
– А ну-ка, убери свой чемоданчик!

– Напевал Пыркин, собирая с Чикой дорожные сумки.
 
– А я не уберу, а я не уберу, а я не уберу свой чемоданчик!

– Булькал не умеющий петь Чика, и тогда Пыркин, 
подражая движениям толстяка в военкомате, вращал кулаками и продолжал:

А когда поезд уходил, огни мерцали!
Огни мерцали когда поезд уходил!

– Выходи строиться! – Три круга в противогазах!

– А поезд: Чух! Чух! Чух! Огни мерцали.
– Огни мерцали когда поезд уходил!

– Отвечал Пыркин делая танцевальные движения.
Полковник злобствовал, но был уже вне зоны досягаемости.


* * *

Под обескураженные и грустные лица солдат, Пыркин и Чика поставили возле поста дневального табуретку, высыпали на неё несколько пачек сигарет, так принято, в ответ получили небольшую сумму денег, с приказом тратить их только на выпивку, и по упаковке презервативов. Потом сержант опрыскал их дезодорантом, чтоб улетучить последние остатки говна навоза со свинодрома, отдав и сам флакон. Всем было грустно. Пыркин и Чика выдвинулись в путь.

* * *

Дорога прошла в пьяном угаре и без особых приключений. Перед КПП Пыркин заглянул в «чипок» – отвратительное название, повсеместное и устойчивое, здесь солдатам сильно изменило чувство гармонии, фальшивое и пошлое, повидимому произошло от «шинок».– В полет? Спросила продавщица, – «в полет» – согласился Пыркин, продавщица подала одеколон, стаканчик и конфетку. – Сопливое название! …Ну ладно, придя на станцию, Пыркин, назначенный старшим, взял у Чики деньги и документы, объяснив тому, что он, Чика, признан дураком официально, и находится у него в подчинении. Чика же, (мотивации Чики, более премудрые и замысловатые, нежели Пыркинские, их труднее декомпилировать, он хотел, видимо возвыситься как-то в глазах друга, а не устроить, на память о себе прощальный феерверк), пока Пыркин хлопотал о билетах и припасах, обойдя здание вокзала, зашел в пристроенный сзади туалет, и активировав одну из взятых с собой осветительных шашек, (если такую шашку положить на крышу автомобиля, она прожжет дырку до самого асфальта), бросил её в унитаз азиатского типа, то-есть какать в который надо сидя на корточках, «пых!» затем, (кроме других дел), вывернул висящую на проводах лампочку, и когда она остыла, засунул её себе в штаны, в область ширинки, разместив строго по центру. …Далекие полустанки, с их уходящими в оба конца синевы рельсами, всегда вызывают особую форму чувственного настроения, но ожидать электричку пришлось недолго, через часа два-три Пыркин уже стоял в кассу за билетом до Москвы, а Чика, чувствуя свою полнейшую безнаказанность (милиция не правомочна проверять солдат, а военных, и патрулей небыло) стоял перед милицейским нарядом, расстегнув китель, засунув руки в карманы, пальцами придерживая лампочку строго по-центру, и выдвинув ногу вперёд-вбок, двигал носком ботинка влево-вправо. Ветераны, и граждане старшего возраста говорили им иногда слова одобрения, и когда подошедший к Чике Пыркин пропел, из Хоя, Сектора Газа, где «и успел нажраться я» он срифмовал с «демобилизация», исказив оригинал, старушка один вид чей вызывал умиление, в ответку так пропела:

«Если завтра война, если завтра в поход,
Если тёмная сила нагрянет,
Как один человек, весь советский народ,
На защиту страны своей встанет».


– Что мужчины сразу куда-то заторопились, а некоторые женщины вытирали слёзы.

* * *

Поездка в поезде, после того как Пыркин прикрутил себе знаки отличника боевой и политической подготовки, а Чика, кроме того, ещё красиво пришил на погоны лычки, присвоив себе звание, которого нет в природе, и повесил аксельбант, проходила однообразно. До самой Москвы Пыркин, прерываясь только чтобы выпить, (запас Чикиных шашек он продал), высовывал голову в окно и орал всё время один и тот-же звук – «А-А-А-А-А-А-А». И когда возмущенные пассажиры, и проводники толкали в плечо Чику, тоже смотревшего в окно, но сидя, и он поворачивал к ним свою непропорциональную, как у Тургенева голову, затем поворачивался весь, раздвигал ноги, и указывая в темноту окна, булькал что-то восторженное, среди рассыпавшихся презервативов, они оставляли свои попытки, и отступали, столкнувшись с чем-то загадочным и непознанным.

* * *

Прибыв домой, Пыркин, несмотря на наступившую импотенцию и запой, начал подумывать о продолжении рода. Только малоискушенный читатель подумает, что такие как Чика и Пыркин не пользуются успехом у женщин, напротив, они-то им и пользуются. Женщины чувствуют себя с дураками комфортно, и имеют возможность проявить своё материнское начало, к тому-же дураки очень исполнительны. К тому же избранница Пыркина была намного старше его, и когда Пыркин предложил ей руку и сердце, поинтересовалась только, не ссытся ли он. Свидетелем стал Чика.

* * *

Пользуясь легкой внушаемостью Чики, его приняли в какую-то секту протестантского толка, и он ходил всегда в классическом костюме, синем, с пристёгнутой на лацкан хренью, забыл название, как у продавцов, или охранников. Единственным неудобством было то, что этажами пятью выше жила семья алкоголиков, они когда бухали на балконе, взяли привычку метать в него сливы, которыми закусывали, росли они тут же, во дворе. Чика и Пыркин, по случаю женитьбы, тоже в костюме, с гаврилкой галстука, короткими перебежками от дерева к дереву, миновали опасную зону, и отправились в ЗАГС. В подвальном этаже здания студенческого городка тренировались штангисты, они стояли у входа, где спортплощадка, ожидая когда откроют сауну, а на первом был ЗАГС. Когда Пыркин, выходя, поднял супругу на руки, качки принялись что-то горячо обсуждать, и громко спорить, потом от них отделился тренер, и побежал за свадебным кортежем, махая рукой, и призывая остановиться.

* * *

Кортеж прибыл в деревню, где, на раздолье, и должна была проходить свадьба. Предыдущим мужем Ципуштановой, Пыркинской невесты, был уголовник под кличкой «Ветран», гонявший её с топором, он жил тоже в деревне, переселившись после развода к своему подельнику под кличкой «Шпан». С ними бухал ещё «Чирик». «Чирик» происходило от названия десятирублёвой купюры «червонец», старых денег. Ветран и Шпан, в официальной обстановке, когда неуместно уменьшительное обращение, там Славик, Юрик, называли его Чирий. Ветран и Шпан были крупного телосложения, а Чирик мелкого. Он был сучкорезом, а Ветран и Шпан вальщиками. То есть когда Ветран и Шпан заваливали кедр, Чирик отпиливал сучки. Когда освежились, Ветран сказал сподвижникам, как это принято на лесоповале, то есть с ленцой, и некоторой даже истомой, – ну что, пойдем, поставим на уши всю эту халабуду! У Чирика были какие-то неотложные дела, а Ветран и Шпан, плечём к плечу, изогнув левые углы губ книзу, так что на левых щеках образовались вертикальные складки, выступили против Пыркина и Чики.

* * *
  

  Крест!
       На руке моей святой
                       Наколот крест!...        

* * *                                   далее



© Блажеевич   2010  Допускается использование текста либо с письменного согласия Автора,
либо в объеме достаточном для цитирования с обязательным указанием источника.