СИТУАЦИЯ С ПЫРКИНЫМ


(PIRKIN SITUATIONS)


§1 продолжение


  

  Крест!
       На руке моей святой
                       Наколот крест!...        


…Но звезда Сатурн была уже в дружбе с Марсом, а с Венерой находилась в каких-то совсем уж невероятных отношениях, возникающих с периодичностью раз в семь тысяч лет. Свадьба была в самом разгаре, раздавались здравицы и тосты, вдруг среди гостей зазвучали возгласы, взволнованные и тревожные: – Ветран! Ветран пришел! Гости же со стороны жениха, восприняли это, как приход всеми уважаемого и заслуженного ветерана, почётного гостя. Раздался дружный шум одобрения, приветствия, крики: Штрафную! Стул ветерану! После всеобщей суеты, Ветрана усадили на почётное место, заставили выпить штрафную, Шпан сел поодаль. Экспедитор Кекин, встав с бокалом шампанского сказал: Благодаря самоотверженности ветерана, его неустанным заботам о ближних и душевной щедрости… Обязан своему счастью не только виновник торжества и его друзья, но… Пусть же славные дела ветерана послужат примером и… Не ожидавшие такого тёплого приёма Ветран и Шпан тихо сидели, ожидая момента, чтобы не привлекая внимания уйти. Старая Цыпуштаниха, как раз, по русскому обычаю, собирала на вынос, то-есть тем, кто небыли приглашены, но не смогли не придти, и на деликатном отдалении расположились на полянке в непринуждённых позах, Шпан сказал: – Мы вообще-то на минуту заглянули, поздравить, давай отнесём заодно. Шпану дали сумку, Ветрану вручили букет, и они ушли на полянку, откуда вскоре стали доноситься истошные вопли.

* * *

Проснувшись Чика обнаружил себя лежащим на диване между сёстрами Поликарповыми. В процессе застолья они стали называть его головастиком, а Димка Козлик, видимо ревновавший, протягивая рюмку для чоканья, говорил: – Давай, Голова! Теперь он спал у стенки, обнимая одну из сестёр. Несмотря на глубокую ночь было почти светло. Свет попадал из окон, фонарь стоял рядом, дверь на тераску была открыта, там, и ещё на крыльце горел свет. Было совсем тихо. По разным местам спало не менее пятнадцати человек. За столом стоял Славик с бокалом в руке и говорил какую-то длинную речь. Чика был в деревенской избе впервой, и ощущал себя как бы инопланетянином. Поссав с крыльца, Чика осмотрел соседние комнаты, в одной была старинная кровать, железная и высокая, на ней крепким сном спали молодожены. Славик, заметив передвижения Чики, в своей речи стал приводить его в качестве примера, отзываясь о нём самым нелицеприятным образом. Поэтому, взяв клюквенную настойку, очень ему понравившуюся, Чика переместился на кухню, где была большая кирпичная печь, побелённая побелкой. Зайдя за печку, в закоулок, Чика сел на табурет, сзади облокотился о старинный сервант, а ногами упёрся в деревянную перегородку, разделявшую кухню, и спальню молодоженов, так что табуретка оказалась стоящей на двух ножках. Чика задумался. Во время свадьбы, как водиться, прозвучало немало разнообразных пожеланий, шуток, подбадривающих реплик, касательно продолжения рода… … Когда жид-массоны, в торжественной обстановке облачали Чику в синий костюм, купленный на средства мультимиллионера Тарантило, тоже члена секты , и он вынул из штанов лампочку, их ересиарх, Утренняя Заря, со скорбью сказал посвящённым: – Вот на какие богомерзкие и постыдные поступки толкает ныне неокрепшие души извечный враг рода человеческого. Затем сектантам привиделось, что, загнанный ими в угол, и отгороженный пентаграммами дьявол на мгновение материализовался, и произнёс: – «ебес яух ин ун!» Стали переводить. С иврита и латыни ничего не получалось, санскрит и суахили с древнегреческим тоже не помогли, старофранцузский, на котором писал Нострадамус тоже, наконец один дятел поставил текст себе на пароль, и запустил переборщик паролей «Джонни», последнюю версию, и взломал его словами: «Друзья! Клянусь, я сам удивлён!» …В общем, эрекция пока не восстанавливалась. В самых безобидных фразах Чике слышались скрытые намёки и насмешки. Даже невинный вопрос: – Который час? Заставлял Чику выдвигать ногу в сторону и булькать. – Перед свадьбой Пыркину подарили часы. И Пыркин, как-бы желая проверить точность хода, небрежным движением отодвигая край рукава, спросил Кекина – сколько на твоих? После того, как Кекин и компания раскрутили Пыркина обмыть часы, Пыркин впал в полузабытьё на автобусной остановке. Ему привиделось, что футбольная команда, болельщиком которой он был, Спартак, проиграла подряд несколько матчей, и скатилась в самый низ турнирной таблицы. Тренером пришлось назначить Пыркина. И вот, когда, в полуфинале кубка, Спартак вёл шесть-два, Пыркин ощутил некоторое беспокойство в области запястья. Открыв глаза он увидел нескольких убегающих в даль школьников. Часов небыло. На следующий день, когда Чика шел с Пыркиным мимо транспортного цеха, Кекин, высунув голову в форточку прокричал: – Пыркин! Сколько на твоих? В ответ Пыркин начал выкрикивать угрозы и оскорбления, под общий хохот шоферов и механиков. А так-как для Чики эпизод с часами Пыркин обошел молчанием, а было как раз, полшестого пополудни, то Чика и истолковал шутку, как более тонкую, и менее прозрачную. …Нога Чики непроизвольно начала колбасится, привычка, от которой его не удавалось отучить, деревянная перегородка, не доходящая до потолка, для лучшего притока тепла от печки, подалась, и старинная железная кровать, ложе новобрачных, спинка которой как раз и подпирала перегородку, как-бы в насмешку, издала скрипучий, и чистый звук: «Кряк-крик».

* * *

Славик, потеряв нить умозаключений, запнулся, и тогда Чика, поняв, что это пробил его звёздный час, принялся потихоньку толкать перегородку ногой, поставив табуретку поудобнее, и получше упершись спиной в сервант. Храп, раздававшийся откуда-то из дальнего угла смолк. Установилась полная тишина. Но это была уже не та сонная и ленивая тишина деревенской ночи. Это была тишина концертного зала, Чика мурашками на спине ощущал напряженное и заинтересованное внимание. – Кряк-крик, кряк-крик, кряк-крик. – Чика, как знающий толк в своём деле дирижер, тихо и в умеренном темпе разыгрывал прелюдию, чтобы потом, когда наступит апофеоз…

* * *

Минут через пять, когда Чика качал перегородку уже двумя ногами, хотя ещё не в полную силу, а молодожены, проснувшись и поглядев, сначала друг на друга, потом, вытянув шеи, по сторонам, потом снова друг на друга, замерли, решив ничем себя не проявлять, пока ситуация не прояснится сама собой, Чика вдруг осознал, что его труд может оказаться напрасным, то есть источником звуков могут счесть Цыпуштанову (имя её неизвестно, так-как Пыркин впоследствии при обращении к жене использовал всегда два устойчивых словосочетания, одно «корова ты дурная», и за ним следом всегда «мандавошка ты ….») …Ну, ладно, Чика, вспомнив обсуждавшийся накануне футбол когда Ципуштанова заявила, явно кокетничая, что будет теперь болеть за ЦСКА, в противовес Пыркину, стал обивать: «Спар-так! Чем-пи-он!» «Спар-так! Чем-пи-он!». Иногда только вставляя: «Ар-мей-цы Мо-сквы, чем-пи-оны стра-ны!» И затем, ощутив внезапный приток вдохновения, какой бывает у исполнителей, встретивших заинтересованное внимание, и интерес аудитории, принялся наигрывать мотив исполнявшейся недавно застольной песни, а именно:
 
 
– Виновата ли я? – Виновата ли я?
– Виновата ли я что люблю?...

– Та-та-ти-та та-та, та-та-ти-та та-та,
Та-та-ти-та та-ти-та та-та!

– Ночью звёздки горят, ночью ласки дарят,
– Ночью все о любви говорят!


 
Уже горел свет, гости, стараясь не шуметь, закусывали.
Перед тем как приступить к апофеозу, Чика решил исполнить еще «По полю танки грохотали»

– По полю танки грохотали,
Танкисты шли в последний бой,
А молодого командира,
Несли с пробитой головой.
 
 
Но тут начали подпевать, и Чика, взяв для конспирации тарелку, вышел из кухни и тоже присел за стол. Вышли и молодожены.
На танцполе колбаслся какой-то незнакомый никому гражданин, в такт немного приседая, и выделывая согнутой в локте рукой движения, которые можно было бы счесть непристойными, если бы не вытаращенные глаза и выражение восторженного идиотизма на лице.
– Болванкой вдарило по танку…
Автора текста здесь нельзя упрекнуть, танкисты называют снаряды именно болванками. Что касается заключительных строк:
 
Потом заплачет мать старушка,
Платком смахнёт слезу отец,
А дорогая не узнает,
Каков танкиста был конец!
 
Которые автор как бы предлагает каждому понимать в меру своей испорченности, то их следует признать редкой удачей автора, по всей вероятности любителя из народа.

* * *

Закончив исполнение, гости стали переглядываться между собой, спрашивая друг друга, – а кто это? Затем Славик спросил: – Мужик, откуда ты тут взялся? Танцор повернулся, и уставился на Славика.

* * *

В древности, когда небыло ни каких средств связи, кроме флажков, парусники, встречаясь в океанах, вывешивали, от верхушки мачты к бом-брамселям, набор флажков, каждый что-то обозначал. До наших дней дожил только один флажок, череп со скрещенными костями, означающий «Вам хана!». А были ещё «мы мирное торговое судно», «обходите нас справа, а мы будем слева», «впереди опасный участок», который еще вывешивался в ответ на череп, с одновременным разворотом. Череп назывался еще «весёлый Роджер». Можно было строить целые фразы, типа: «Вы не видели капитана Кука, первооткрывателя, его все ищут, он должен». Тогда все ездили за перцем, а потом стали за чаем. Иногда возникали целые диалоги, типа, сначала «череп», и «немедленно поднять паруса и покинуть акваторию!», в ответ: «Капитан! Вас повесят на верхней рее, на рассвете, как джентльмена!», и затем «извините, боцман пьян, перепутал флажки и будет наказан». Хотя толку от флажков было мало… Язык мимики не совсем международный, англичане, например, когда квакают, у них формируется, с годами, чуть иное выражение лица, из-за нагруженности иных мелких мышечных волокон, задействованных при артикуляции. …Кто не мечтал жениться на женщине, глухонемой от природы! К тому-же они очень симпатичны, потому что совсем не вывешивают флажков. …Если, чисто умозрительно, взять морской бинокль, и одной рукой придерживаясь за мачту, чтоб не качало, взглянуть, то танцор как-бы сигнализировал: – «Педагог!» …Нет! – «Заслуженный педагог!», «Всю жизнь посвятивший нелёгкому делу просвещенья!». – «Но этот балбес!…» «Своим дебильным вопросом!…». «Сейчас я просто вне себя от возмущенья!».

* * *

Тут один из гостей, воскликнул, силясь припомнить что-то позабытое: – Так это ж Обугленный! – Лучший печник России!

* * *

…Кстати, мало кто знает, что аборигены съели не Кука, как поётся в песне, а Магеллана. А Кук благополучно вернулся, со своей козой, которую он повсюду возил с собой, несмотря на протесты экипажа, и стал многодетным отцом, перец и корабль у него забрали за долги. Потом он всё равно утонул.

* * *

Я не Обугленный, я Копчёный! С достоинством отвечал танцор, обводя глазами аудиторию, как бы призывая её разделить с ним негодование. Да, это действительно был Копчёный, о котором я упоминал ранее, когда намекал, что не поняв Пыркина, не понять общее настроение умов в дефолтной среде (в народе).

* * *

Копчёный был бомж. Но не тот бомж, которые иногда попадаются вам на глаза, эти бедолаги – БМН, бомжи местного назначения, они тоже делятся на два вида, БМН, и БДС, – бомж дальнего следования. В МЛС, – местах лишения свободы, гражданин утративший все связи с социумом, но в принципе законопослушный и адекватный, называется ещё «дикий фраер».

* * *

Встав на нелёгкий путь бэдээса, скорей по зову души, Копчёный не только не утратил связь с инфраструктурой, но даже заметно упрочил её. Проснувшись по утряни, Копченый, набрав бесплатных газет, стал просматривать прессу, стремясь наверстать упущенное за несколько суток пьянки. А так-как день был праздничный и свадебный, то разместился он на скамейке у памятника защитникам Москвы. Монумент представлял из себя настоящий танк Т-34 поставленный на постамент. Негодуя на действия властей, расставивших памятные знаки рядом с остановками так, что выходило в этом месте бойцы должны были воевать сами с собой, Копчёный прошелся, настрелял сигарет, а один крупный бычок поднял с асфальта не нагибаясь, а только взмахнув как-то рукой, и сделав вид что споткнулся. Вернувшись, Копченый увидел, что на скамейке сидит гражданин лет двадцати, видимо студент. Через полчаса, оба они начали догадываться, что несмотря на разницу в возрасте, положение в обществе, благосостояние и представления о добре и зле, находятся они здесь с одной и той же целью. – Цветы! …Первая свадьба проехала мимо, вторая была Пыркинская. Глядя на роскошные букеты, оппоненты поглядывали и друг на друга, взвешивая силы. Юношеская влюблённость, энтузиазм и скорость, против житейской мудрости, жизненного опыта и потребности похмелиться. Однако после возложения цветов и фотографирования букеты были подняты и вручены опять молодожёнам. Копчёный, достигший к тому времени состояния полного слияния с миром, и спонтанности реакций (одна из высших ступеней раджа-йоги, – «отделение ума от тела»), начал мыслить вслух, и встретил полное понимание и одобрение своего соперника. Посидели ещё немного, ждать других свадеб смысла небыло. Студент, находясь под воздействием методов социальной инженерии и суггестивного воздействия Копчёного, уговаривал его выпить с ним по бутылочке пивка. …Когда, через полтора часа, наряд милиции уводил студента, и еще одного мудака, в вытрезвитель, Копчёный, лёжа на боку, на травке (его не взяли из-за нетранспортабельности), проделывал левой рукой, в сторону ментов, движения которыми обычно отгоняют мух. Вообще-то, если декомпилировать, то в высшей стадии опьянения эти жесты означали примерно следующее: – «Закрытая форма!» Нет. … «Редкая открытая форма!» Нет. …«Редчайшая открытая форма туберкулеза, полученная при разгрузке вагонов с радиоактивными отходами, куда отправляют вич-инфицированых зека.» …Отдохнув немного, Копчёный направил свои стопы на водоканал, где среди труб, вентилей и заглушек был душ. Стоя под душем, Копчёный размышлял о том, что эти бараны, москвичи, совершенно не ценят такое благо цивилизации, как душ, и не умеют правильно им пользоваться. В голове сложилась целая лекция – «Душ, и правильная помывка под ним». Когда в слив потекла абсолютно чистая вода Копчёный подошёл к зеркалу. …Многие граждане, выбирают для себя вид деятельности, сообразно своей наружности. К примеру гражданин с ярко выраженной криминальной внешностью, как-то не видит себя в роли менеджера торгового зала, или консультанта по ценным бумагам, и банковским вкладам. Хорош был бы извоз, но клиенты, заглянув в окно, отказываются ехать, мотивируя что дорого, сбавишь цену – пугаются еще больше. Выбор остаётся небольшой – автомеханик, мясник, и санитар морга. К тому-же граждане и ожидают как-то от обладателя такой внешности, соответствующих проявлений, со всеми вытекающими отсюда печальными последствиями. Что же касается Копчёного, то глядя на него, умственному взору представал не уголовник, а неглубокое, по колено, небольшое озеро, наполненное пенистой жидкостью, где, в болотных сапогах, и с сачком, находится и сам Копчёный, дегустирующий креветок. Приняв перед зеркалом несколько эротических поз, Копчёный вышел к вахтёру, профессиональному алкоголику, и выпил и с ним. Они вышли, и присоединились к группе граждан на автобусной остановке. Мимо, на некотором отдалении, как-раз проходил бомж, и Копчёный, кивком головы и последующим движением затылка вбок привлекая внимание пассажиров к этому возмутительному факту с чувством произнес: – «О! Бомжара пошел!» вызвав у граждан пожилого возраста поддержку и одобрение. Вахтёр же хмыкнул, и начал, шевеля бровями, оглядывать Копчёного с ног до головы. Тема была болезненная, и Копчёный, не выдержав, выкрикнул эмоционально фразу, смысл которой сводился к тому что штаны у него, по крайней мере всегда чистые, вызвав у пенсионеров теперь уже удивление. Сбор артефактов уже не привлекает бомжей такого ранга, и Копчёный, пройдя по своему излюбленному маршруту и не встретив ничего интересного, подумывал уже о смене локации, как вспомнил вдруг, о находящемся поблизости роддоме, и подойдя к крутящемуся под окнами мужичку, задал ему естественный в такой ситуации вопрос: – Можно поздравить? – Оказалось можно. Проснувшись, Копчёный обнаружил себя лежащим под голубой елью, неподалёку от детской площадки. Ещё один день проведенный в дефолтном состоянии был в закате. Ещё один день жизни, страшной жизни, жизни вызывающей ненависть и сострадание, презрение и страх, любопытство и желание выбросить это из вон из сознания, жизни несовместимой с представлением о себе как о личности, жизни несовместимой с жизнью. Жизни показывающей кто ты есть, и чего стоишь в этом мире.
Да, действительно, жизнь бомжей вызывает пристальный интерес граждан. Элементы стоящие в непосредственной близости к ним, или чувствующие некоторую неустойчивость своего положения, относятся к ним крайне нетерпимо, таким образом пытаясь дистанцироваться, и указать на своё, якобы качественное отличие от них. Стоящие же высоко, по разному. Так один сильный поэт, мой друг (как Вы догадываетесь, в одностороннем порядке), чьей безмерной интеллигентности, и свойством писать вот так вот, ставя в умолчаниях, что читатель догонит самое трудноуловимое и смутное, я же пытался удержать внимание какими-то излишними красивостями, я всегда завидовал, так-вот он, написал, видимо под влиянием сиюминутного настроения, на мёртвом сайте, куда видимо и сам автор не заходит, –я, типа, вот-так сложилась моя судьба, некоторое время бомжем был, и питался отходами у овощного магазина! – И это не единичный случай! Ёщё Бродский указывал, что поэты, да вообще звёзды, гордятся бедами и несчастьями, выпавшими на их долю, как другие медалями и заслугами. … Истинный бродяга не пытается это афишировать, да и скрывать, Да и не получится скрывать, на лбу проступает надпись невидимыми чернилами. Детям улиц, кстати, не нравится
«Я начал жизнь в трущобах городских
И добрых слов я не слыхал.
Когда ласкали вы детей своих,
Я есть просил, я замерзал.»

им подавай: «Ах чёрное ты море, ах белый мерседес».
…Вообще, независимо от того, занимаещся ли ты зашитой, детёнышей тюленей в арктике, или вышел под покровом богини ночи Никты с дочерью Немезидой, в чьи обязанности входит наблюдение за честным распределением благ среди смертных, вооружившись предметом первой необходимости, совершить акт вандализма, независимо от твоего желания, ты участвуешь, кроме всего, фоново, в общем козьем действе, допускающем существование рядом бомжей, что объединяет. – Но вернёмся к Копчёному. Копчёный решил совершить вылазку в сельскую местность, как это он иногда практиковал в летний период, когда можно выступить в роли гастробайтера. Задачей Копчёного было, при беглом осмотре дачного строения определить какого рода требуется специалист. Например, если в домике отсутствовала труба, а рядом располагался привезенный кирпич, Копчёный представлялся печником. Затем, договорившись за более чем скромную цену оказать помощь, и надавав множество советов по разумному и рачительному устройству домашнего очага, Копчёный, пообещав завтра же приступить к работе, уходил, и затем, как-бы внезапно спохватившись, возвращался и просил небольшой аванс. Мастерство его позволяло проделывать эту операцию неоднократно. Иногда, впрочем, Копченый, воодушевившись, действительно приступал к работам, что неизбежно приводило к сёрьёзным для работодателя неприятностям. Таким образом, Копчёный, поговорив децл с водилой стоящего неподалёку грузовика, и узнав, что тот едет в нужном ему направлении, а преимуществом такого образа жизни является то, что любая машина является попутной, Копчёный выехал на пленер, неся с собой, не зная о том, возмездие, и исполнение кармы представителям мидл-класса, но с доброй душой и чистыми помыслами, подумывая даже о возможной женитьбе на какой-нибудь вдовушке. Увидев на трассе указатель «Б.алкашино 1км» Копчёный сошел, припоминая, что утром, ожидая когда принесут цветы, он слышал это название, переделанное из озорства из Балкашино, в этих местах он бывал ранее, и знал, что местные жители, для легкости произношения называют деревню Баклаевкой. Я же, собирая материалы для «PIRKIN SITUATIONS» установил, что в указателе тоже допущена ошибка, правильно –Болкашино.
И Копчёный сошел, неся с собой, не зная о том, возмездие, и исполнение кармы, но и не догадываясь, при этом, что Пыркин тоже является возлюбленным сыном Божьим, и дело принимает при этом, совсем непредсказуемый оборот.


* * *

…Становилось светло. За окнами прошла группа местных жителей с лопатами, фонарями и верёвками. Вскоре выяснилось, что такого рода поход не является традиционным для местных жителей, по причине излишней самокритичности, (самокритичности, не ищущей для излития себя какой либо аудитории, а обращённой исключительно к самому себе), предпочитающих кефиру, чаю, квасу, и другим прекрасным и полезным напиткам, самогон, вызывающий блевоту и головную боль, а является следствием галлюцинации одного из местных жителей, которому пригрезилось, что его собутыльник, по какой-то причине оказался погребён внезапно обрушившейся на склоне небольшого оврага землёй, и забил тревогу. После того, как недоразумение разрешилось, ко всеобщему удовольствию, а особенно к удовольствию самого мнимо-пострадавшего, удивлённого и растроганного такой заботой о себе, празднование женитьбы Пыркина, незаметно, за хлопотами, вступило в завершающую и решающую фазу.

* * *

…В это-же самое время, возвратился домой, на дачу, и писатель, отдалённый сосед Пыркина, под чьим влиянием и возникла у Пыркина, видимо, идея написания биографии, и только в силу нелепой случайности, честь написать, используя его отрицательный пример, нравоучительное наставление подрастающему поколению, выпала мне. Писатель был серьёзно расстроен, так-как строительная фирма, которой он отдал свои скромные сбережения, в надежде приобрести наконец полноценное жильё, оказалась мошеннической. В районной администрации, где его хорошо знали, и куда он обратился в надежде получить какую-то, хотя-бы даже моральную поддержку, случился мелкий, но ранящий мятущуюся творческую душу эпизод. ─Когда глава администрации, тепло попрощавшись провожал его к дверям, в эти-же двери начал прорываться антисанитарного вида бомж, выкрикивая удерживающим его сотрудникам: ─Не имеете права! Я писатель!! Член союза писателей!!! ─ Как тут не вспомнить «путешествие в Арзрум» Пушкина, когда паша, приветствуя его среди генералов и высших офицеров, низко поклонившись, сказал: Поэт! Поэт брат дервишу! И затем, когда они возвращались, Пушкину указали на полуодетого бородатого и грязного детину, выкрикивавшего несуразное – вот брат твой дервиш! ─ Вообще в Бразилии все играют в футбол, российская же национальная забава, - сочинительство. Естественно, вернувшись домой, и даже не успев как следует перекусить, писатель сразу-же взялся за перо. ─ «Не имей! Не имей! Не имей! ─ Твердили Будда и Магомед, Христос и Заратустра…»
─Писатель как раз оглядывал книжную полку, в поисках какого-нибудь справочника, чтобы продолжить фразу какими-нибудь подходящими именами, когда заметил в окне идущую к нему старую Ципуштаниху. После беседы с Цыпуштанихой, в силу своего старческого возраста считающей себя движителем прогресса, касательно ходатайства о благоустройстве общественного колодца, выяснилось, что писатель, кроме того должен нанести как-бы визит вежливости и поприветствовать молодожёнов. Идти не хотелось. ─Ну ладно! Только на несколько минут! ─Сделал уступку писатель. ─Почему-бы и вправду, не окунуться в самую гущу народной жизни, прикоснуться, так сказать к незамутнённым истокам… Позабыли мы корни… Оторвались от корней… Вот где беда-то!..

…По пути к ним примкнул, увязавшись, несмотря на неудовольствие Цыпуштанихи, неупоминавшийся ранее Петюня, именно так называли местные жители, несмотря на преклонный возраст, весельчака и балагура Пера Николаевича Гусарова, большого любителя, к тому-же алкоголесодержащих жидкостей. В скобках замечу, что большую часть населения деревни составляли представители трех фамилий ─Гусаровы, Калинины, и Антиповы, с перепутавшимися за долгое время родственными узами, что делало деревню, стоявшую всего в километре от трассы, как-бы особым мирком, где на посторонних смотрят с подозрением и любопытством. Сидя за столом, писателю вспомнилось, как на радио, где он участвовал в программе с двумя коллегами, сценаристом, и режиссером, один из них, как-бы оправдываясь за низкокачественную и пошлую продукцию в конце несколько свысока прибавил: «Впрочем я с трудом представляю себе аудиторию, которая всё это смотрит и читает», на что старший его товарищ возразил: ─Но по крайней мере, мы ведь приучили большие массы народа ежедневно принимать душ, и одевать свежую рубашку!
Теперь, сидя за столом, писатель думал: ─Так вот-же она! ─Эта аудитория!
Не берусь судить о силе подобных воздействий, но известно, что многие стихийно возникающие банды берут за основу, классические фильмы о мафии. Что-же касается Петюни, то средства массовой информации воздействовали на него с явным перехлёстом, неудовольствие Цыпуштанихи было вызвано тем, что незадолго до этого, узнав о предстоящем замужестве Цыпуштановой, Петюня, привстав, из-за низкого роста на носки ботинок, и взявшись двумя пальцами за дужку с толстыми стёклами очков, оглядываясь по сторонам, поинтересовался за кого она выходит замуж, использовав фразу из сериала, то-есть он осведомился: ─Кто-же… …Этот счастливый избранник? После чего старая Цыпуштаниха, принялась усиленно греметь кастрюлями, и затем обрушила на Петюню весь запас аутентичной лексики.
Сейчас Петюня расположился рядом с писателем и усиленно допытывался о его творческих планах, поминутно вскакивая с места и убегая за консультацией к старшекласснице Тане, которая с сёстрами Настей и Анечкой стояли у занавесок дверей уводящих во внутренние комнаты. Вот и теперь, исчерпав запас литературных словечек, Петюня, слушая Таню, возбуждённо притоптывал, и производил согнутой в локте рукой возвратно-поступательные движения. Вернувшись на место, Петюня снова приступил к писателю: ─Намылился ты ныне…
…Видимо что-то было сказано неверно, Таня, изобразив на лице гримасу неудовольствия, и с жестом похожим на манеры Петюни удалилась во внутренние комнаты. « ─Намерился ты ныне, дерзновенный», выпалил Петюня, поправившись, « в ряду великих место обрести!..» Вопль восторга прокатился по рядам присутствующих. Раскрасневшийся как поросеночек Кекин, жмурясь от удовольствия, привставал с бокалом в руке. ─Да, действительно, вихрь самых разнообразных типов сменял друг друга с калейдоскопической быстротой. Фраза: «Да я в прошлом году, на день пионеров, вот такой вот сморчок нашёл!» оборвалась на полуслове и потонула в приветственных возгласах. Дерзновенный!
─Лес рук с наполненными по края бокалами потянулся в сторону Дерзновенного.
─За Дерзновенного! Послышались голоса призывающие Дерзновенного сыграть что-нибудь на стоящем у дальней стены сломанном электропианино. Сам Дерзновенный, демонстрируя правила хорошего тона, угощался из своей тарелки, глядя перед собой пустым и ничего не выражающим взглядом, какой бывает у учёных и священнослужителей, то-есть граждан оторванных от реалий, при столкновении с оной, например при опоздании на поезд.
Аккуратная изба Цыпуштанихи напоминала теперь проходной двор, кто-то постоянно приходил, уходил… Копчёный, пытаясь доказать полезность, и даже необходимость своего присутствия, отдавал какие-то распоряжения организационного порядка. Услышав переданный кем-то призыв о музыке, появился Чирик с гитарой. ─Вова, а тебе какая музыка нравится? Спросила Чику сестра Поликарпова. Чика, привыкший к тому, что его обычно толкали в метро со словами: «куда прёшь урод» расторгался только от того что девушка назвала его по имени, окончательно утратил дар речи и издал какое-то бульканье, и тогда Чирик запел:

─ «Бутылка вина, не болит голова…
А болит у того, кто не пьёт ничего…»

***

Через некоторое время, сначала Славик, а потом и остальные, начали подпевать, и когда в тексте песни встрчалось слово «голова» выкрикивали его во весь голос. Завидев входящих Ветрана и Шпана, Чирик запел: Не-е сносить тебе сего-о-о-о-дня тва-а-а-ея буйной… И хор алкоголиков, под общий хохот разноголосо выкрикнул: ─ Головы! Для полноты картины необходимо поподробней остановиться на личности кого-либо из присутствующих.

***

Шпан.

***

Отпетый уголовник, в силу возраста склоняющийся больше к алкоголизму.

***

(Так-как здесь всё-таки диссертация, которая, по окончании будет направлена экспертам из академии наук, а я планирую сначала получить заключение комитета по борьбе с лженаукой, найти оппонентов, и, будем честны, в конце концов расценки на кандидатскую не так уж и велики…)

***

…Необходимо вскрыть причины побудившие простого деревенского парня, встать на путь конфронтации с обществом и государством. Почему, изначально добрый и открытый к всему светлому и позитивному молодой человек превратился в разнузданный асоциальный элемент? Возможно это прозвучит неожиданно, прошу меня извинить, я поэт, но виной тому послужила любовь к родине. Но это слишком общо, привожу конкретный эпизод биографии. Вновь прошу меня извинить, но это было выступление юмориста-эстрадника.

***

─ Новый руководитель сельхоз-общины, полный энтузиазма, решил вывезти коллектив сельских тружеников в областной центр на концерт. Несмотря на то, что пить начали ещё в автобусе, Шпан, вырванный из забытья деревенской тишины, и оказавшийся в центре многолюдного проспекта, ощущал обеспокоенность и неловкость. Его движения стали подчёркнутыми и наигранными, новая одежда, приготовленная бабкой, казалась ему чужой и неловкой, тысячи глаз прохожих, казалось были устремлены на него одного. Даже не буду здесь упоминать о представительницах прекрасного пола (Шпан находился тогда ещё в пуберантном периоде). Естественно для компенсации этих эмоций возникла потребность вести себя независимо и даже развязано.

***

Шпан разговаривал подчёркнуто громко и грубо, и воздерживаясь от мата непрестанно сплёвывал через губу, для подчёркивания брутального начала в себе.

***

Комплекс неполноценности и неформатности по отношению к обычным, спешащим по своим делам горожанам областного центра охватил его.

***

Надо признать, что его ощущения вполне соответствовали реальному положению дел.

***

…И вот, наконец, вышел на сцену и сам юморист-эстрадник, неоднократно видимый Шпаном по телевизору. …И, естественно, позволил себе несколько больше чем обычно пропускают по телевизору. Зал дружно смеялся. Его отличие от остальных зрителей заключалось в том, что смеясь, Шпан непрестанно вертел головой, поминутно оглядываясь назад. Его вдруг захлестнуло чувство какого-то единения со всем зрительным залом, со всем человечеством, чувство причастности, близости, общности… …И вон тот, с сократовской лысиной, и вон тот, в импозантных золотых очках, и вон та… О-ооо-о-о… И все мы… И все мы дружно смеёмся в одном порыве!

***

Охватило чувство какой-то лёгкости, расслабленности, весёлости. Не один я здесь мудак, думал Шпан и восторженно аплодировал…

***

Это всё. Это всё, что я собственно хотел сказать о Шпане.

***

─ Биография гражданина, судьба его, считаю, и формируется, по большому счёту из таких вот пустяков…

***

Спустя какое-то время, в колхоз приехала делегация из районного центра. Миловидная, но строгая девушка, вызвавшая у Шпана чувства, по-видимому журналистка, среди прочего спросила, аккуратно поблёскивая очками: (Рядом с ней ещё находился аккуратно одетый молодой человек) Там, как нибудь, к примеру, «Пётр Егорыч», а за что Вы любите свою родину?

***

Шпан, как-раз был в не совсем свежей телогрейке, и штанах фасона «галифе», (названы по имени французского генерала Г. Галифе (1830—1909), который ввёл их для кавалеристов), в таких штурмовали Измаил войска Суворова, и чувство вот этой необъятной гармонии и единства было тотчас-же нарушено. Охватило наоборот чувство какой-то неловкости и неадекватности…

***

…Взяв вечером несколько бутылок компенсатора, Шпан заглянул в колхозный свинарник, и вполне отдавая себе отчёт в своих действиях, подпихнул, в поисках аутентичности, коею неспособен был выразить в слове, самодельный электронагревательный прибор под «гнездо Митрофаныча», так называлось ложе сторожа, сооружённое им для тепла ближе к потолку… Пых! (здание было деревянным и вскоре загорелось).

***

Вот к примеру американский негр (для англоязычных читателей поясняю – в русском языке слово «негр» нейтрально). Сколько их ведь угнетали, и ничего, как с гуся вода. Поёт американский гимн. Открывает рот, и поёт! Стоит немножко сбоку в общем хоре и поёт… Загадочная русская душа! Поет. И не придет ему в голову поджигать совхозный свинарник и смотреть как свиньи разбегаются по просторам бескрайней родины…

***

…Судимость, еще одна, ещё одна, и вот Шпан входит, с Ветраном, в избу Цыпуштанихи, матёрый уголовник, видит присутствующих, делает жест приветствия, говорит хрипло – «привет всей компании». Аутентичность! Аутентичность достигнута! …Таганку, которая вообще-то лирическая песня, Чирик исполнил как военный марш, или гимн, и даже потребовал чтоб её исполняли стоя. Все встали, Ветран и Шпан первыми.
Таганка! Все ночи полные огня!
Таганка! Зачем сгубила ты меня!
Таганка! Я твой бессменный арестант!
По-ги-бли юность и талант.
В твоих стенах!

Отлично знаю я и без гадания: 
Решетки толстые нам суждены. 
Опять по пятницам пойдут свидания 
И слезы горькия моей жены. 

***

После такого исполнения можно было совершенно спокойно идти в атаку, десятерым безоружным против одного с винтовкой М-16, не задавая себе вопросов, «кто виноват», и «что делать».

***

Таким образом в воздухе назревала и драка, носящая на деревенских свадьбах элемент обрядности. Даже присказка гласит «что-же за свадьба без драки»

***

Никакого интереса это событие не представляло, за исключением одного небольшого, но любопытного казуса касающегося Копчёного, оказавшегося в самом её эпицентре.

***

Общий составной стол уже подвинули к стене, и частично убрали, и Копчёный оказался сидящим в почти центре просторной комнаты, сидящим на стуле с журналом в руках. Рядом, на полу, у ножки стула, стояла и предусмотрительно оставленная Копчёным бутылка, с рюмочкой необыкновенно маленького размера, вероятно для приёма лекарств, выданной ему, очевидно с намёком старой Цыпуштанихой.

***

Если положение Копчёного обозначить точкой, и провести из неё, центра, две окружности одну побольше, а на них разместить ещё около двадцати точек, это и будет диспозиция. Точки на большой окружности обозначают баб, а внутренней, стоящих в позах неандертальцев мужиков.

***

Все были уже достаточно пьяны, но две враждебно настроенные группы еще не смешались в общую массу. Одна была «деревенские», другая «москвичи», Пыркинские друзья. Так-как группы не решались нападать друг на друга, это привело бы к непредсказуемым последствиям, в каждой из них вспыхнуло несколько внутренних конфликтов. Молодёжь размахивала кулаками наподобие пловцов плывущих кролем, более опытные Ветран и Шпан оглядывались в поисках подручных предметов. Всё сопровождалось обильным цитированием фольклора.

***

Не думаю, что отклонюсь слишком далеко от истины, если скажу, что все такого рода столкновения происходят всегда из-за споров по поводу правил хорошего тона.

***

Копчёный небыл знаком никому из присутствующих, и при нанесении ударов и пинков его старательно обходили. Сначало так сделал кто-то один, затем это стало общепринятой нормой. Вряд ли кто-нибудь теперь смог бы задеть Копчёного, не став объектом агрессии с обеих сторон.

***

Копчёный понимал, в то-же время, что стоит ему хоть как-то проявить себя, и он тут-же окажется вовлечённым во всё происходящее. Единственным спасением был журнал.

***

– Эй, Копчёный, что ты там всё читаешь? –Окликал его Славик.
– Погоди, погоди, статья интересная!

– О чём статья-то? – Приставал опять Славик, озадаченный комизмом происходящего.
– О насекомых. О жизни насекомых!


***

Побочным, но наиважнейшим эффектом этого происшествия было то, что автор статьи, от нечего делать, и по просьбе товарища написавший статью, спустя некоторое время, вдруг бросил престижный институт, и к огорчению близких заявил, что решил целиком посвятить себя служению литературе, и естественно нищенскому существованию (к счастью он стал впоследствии популярным писателем). Это произошло в тот момент, когда Ветран, пытаясь скорее произвести впечатление, чем поразить противника, размахнулся стулом и сбил люстру, которая упала Копчёному частично на голову.

***

В этот момент в альфа-пространстве возник бета-туннель, и образ Читателя, с неимоверной силой внимания всматривающегося в его текст достиг автора. Достиг конечно только подсознания, но образ Читателя напряжённо всматривающегося в строки, от которых зависит самоя его жизнь, навеки запечатлелся в сознании автора.



                далее к второму параграфу



© Блажеевич   2010  Допускается использование текста либо с письменного согласия Автора,
либо в объеме достаточном для цитирования с обязательным указанием источника.