Моя жизнь в искусстве


Исключения








Семёныч был настоящий энтузиаст и даже, по самоопределению фанатик поэзии. Эму удалось то, что долгое время никому не удавалось, он стал издавать коллективные сборники стихов в конце девяностых - начале двухтысячных.

И издал их целую серию. Я, по своей неопытности не осознавал что очутился в самом сильном литературном объединении Москвы в момент самого его расцвета, и думал что оно так всегда и повсюду.

Я по своей наивности подумал, а почему бы мне не попробовать свои силы в шоу-бизнесе, так-как меня прёт.

В то время все уже перестали удивляться чему бы то ни было, и я ничуть не удивился увидев в небольшом помещении скопление народа, человек под сорок, и Семёныча председательствующего в милицейском мундире.

И мне по наивности показалось, что, так-как народа и без меня непротолкнуться, Семёныч потребует у меня паспорт, и обнаружив что я не москвич, направит меня в писательское объединение по месту прописки, в колхоз, что для меня было нежелательно.

Кстати, интересное выражение недавно узнал у жежешников: «колхозанство», истинная Ци, при условии что читателем ожидалось «колхозианство»…

Все были уже давно знакомы меж собой и царило оживление и приподнятость в связи с выходом первого коллективного сборника, мне казалось что это обыденность и оно так всегда и я вышел покурить в коридор.

Там стоял такой же новичок как и я.

Мне было интересно какими путями люди приходят в литературное объединение.

- А ты как здесь очутился, спросил я его.

Он как-то равнодушно ответил, что залез через окно.
Да, действительно, входная дверь была заперта изнутри охранником.

Вообще конечно скучно, если б не доступность ларька с пивом, и распитие после окончания официальной части мероприятия…

Иногда гражданин сидит-сидит, а потом раз, взял и сочинил стишок.

У него происходит как бы гормональный взрыв, ему мерещится, что он совершил некий прорыв, но не свой личный, а имеющий всенародную значимость.

Хотя служение искусству дело бескорыстное, но, что удивительно, страсти накалены будто речь идет о каком-нибудь коммерческом предприятии сулящим неисчислимые выгоды.

И вот он, прекраснейший человек, но с причудами, рассказывает что сочинил стишок, и понёс его в редакцию так как интернет тогда был доступен только избранным, и Легион Легионыч ещё не хлынули.

Газета печатала стихи пять раз в год, по праздникам.

И он наверно подумал, что для него сделают исключение, но его не сделали, а редеректили в литературное объединение, ближайшим праздником шло восьмое марта.

Из зала доносились выкрики:

- Да он пишет еще хуже чем ты…
- А вот в этом стихотворении, которое вы нам тут чуть было не зачитали…
- Нет! Нет! Достаточно…

- То есть шло обсуждение и бурная дискуссия.

Мы вошли, новичок начал зачитывать свой стих, потом должен был читать я.

Новичок окончил чтение, и как часто бывает с новичками, а со мной продолжается и до сих пор, победно оглядел зал, ожидая взрыва аплодисментов и восторгов.

Но его «Размышлизм о пользе баб», написанный к предстоящему празднику, как-то не встретил понимания.



Что же делать?
Что же мне теперь делать?...



В то время истинная Ци стала легко ловиться в бардовской песне.
И я будучи текстовиком, писал так например:



Не зря слоны по Африке гуляют
Они несут по Африке молву
что Африку Матумба покидает
Летит Матумба в снежную Москву…

…И от восторга сердце замирает,
Когда ложится лайнер на крыло,
Вся Африка увидит и узнает,
и скажет как Матумбе повезло.



В то время модной темой средств массовой профанации была
внутриутробная перевозка наркотиков.

Мне как то вдруг показалось, что после «Размышлизма о пользе баб»
и возникших вследствии препирательств будет как то вызывающе и неуместно читать:

Ещё витают
        чудеса над миром,
Не в сказках, не во сне, а наяву,
С прямой кишкой
        груженой героином
Летит Матумба в снежную Москву…


…И воздержался, что кстати всё равно не спасло от критических замечаний…

Всё очень мило и интеллигентно, но веяло иногда в воздухе, это была школа, класс школы, вечернее время, веяло временами в воздухе, что вдруг, вот-вот, присутствующие очнуться от как бы сна, и вцепятся друг другу в причёски и бороды…

Пузомерки рейтингов было принято считать очень просто, кто пишет лучше, тот получает больше страниц в очередном коллективном сборнике, от одной, до разумного предела, это страниц двадцать пять – тридцать.

Так как принимались авторы не только местные, но и из России, и зарубежий, то пройти предварительный отбор и попасть в число авторов было сложновато.
На выходе получались сборники в которых, «гении соседствуют с махровыми графоманами», как написал один рецензент в интернете, то есть …интересными, если вникнуть, и не читать методично, от первой страницы до последней, а бегло пролистывать.

А собрания проходили два раза в месяц, по пятницам, через некоторое время Семёныч объявил мне мой уровень, он был две страницы, это справедливо но мало.

Для этого я прошел процедуру коллективного обсуждения с упором на слабые стороны, процедуры этой авторы избегали по понятным причинам.

Всё что я могу посоветовать не основании небольшого жизненного опыта, на поприще стихосложения, это вот что:

- Никогда не лезь первым со своей критикой, нужно выжидать как развернётся обсуждение.

- Это я говорю на основании своего личного опыта, а мой творческий путь усеян виртуальными трупами битардов, которые вылезли первыми со своей критикой, их точка зрения, на меня, кстати во многом верная, это пошлость и так далее, но их подача идет снизу вверх при этом.

Пошлость это, самое сильное обвинение из арсенала, высшая мера, её с верхних подач подают крайне осторожно, вообще не подают, а ты взял и с нижней подал, вот и приходиться, схватив в охапку кушак и шапку, перебираться в анонимычи и легионычи теперь…

И что самое обидное, справедливо ведь подал, от всей души, снизу только…



…И вот что удивительно, я несколько лет посещал литературное объединение, но начиная с первого этого обсуждения, когда я захотел возразить,
это фразе оппонента:
«…вот Заболотский, тоже поэт трагической судьбы», когда я начал привставать со словами:
- минуточку, минуточку, это почему-же я
«тоже трагической судьбы?»,
и до самого конца, мне ни разу не разрешили хоть что-то там сказать…

Однажды даже, когда Семёныч собирался обсудить свои свои стихи с одним очень уважаемым в узких кругах автором, и укладывал в саквояж всё необходимое, рукописи, водку, закуску, он сказал мне, что возьмет меня тоже, но при условии, я буду все время молчать, как обычно, и не скажу вообще ни одного слова.

А его, это автора жена, Наталья, говорит:
- Редкость в наше время, сидит, молчит все время, хорошо так, а то обычно начинают…
…Разглагольствовать…

И потом спрашивает меня:
- Юджин, а вы где работаете?

- А Семёныч наклоняется ко мне и рявкает мне в самое в ухо:

- Молчать!!!

… Понятно теперь, почему Чернышевский, или кто-то там написал статью
«Не могу молчать», короче.

Так как не ответить было бы невежливо, я сказал:

… Я… …Профессиональный поэт…
Семёныч толкает меня локтем в бок и опять кричит:

- Молчать!!!

- Он профессиональный поэт!!!



Этих, как с'час говорят, «лулзов», или «лузлов», было тогда словлено столько, что если я к примеру полечу на самолёте, и у него откажут двигатели, и он начнёт падать, и я в этот момент вспомню эту пьянку, то и тогда наверно не смогу удержаться от смеха, кстати, буду просто ржать.

Бухаем, один раз, короче, потом уже, с этим автором, с которым Семёныч познакомил, я говорю, можно позвонить, он говорит, звони, конечно.
Звоню короче одному автору.
Потом он, спрашивает, Васютков, он ещё с Рубцовым учился, того поколения, спрашивает:

- Ты что, Аллой Пугачёвой представился?
Я говорю, нет, продюсером Аллы Пугачёвой.
- И он поверил?
- Не уверен, но вроде как да, там тарелки посыпались, телефон на кухне наверно…

- У него была манера смеяться очень долго, такие паузы смеха просто, приходилось ждать когда он отсмеётся.

Или вот ещё.

Одна авторица, короче, набрала весомость в одном толстом журнале, типа «Дружба народов».
Это важно для веса, потом если попало напечататься в таком солидном издании один раз, потом короче всю жизнь упоминаешь, где можно, печатался там- то , там-то…

А у официоза, кроме всего, короче, ёще и график, и очередь, чуть ли не на год вперед…

И короче, раз выпиваем, и я её упомянул…
Вскользь…
Он так прервался, это серьёзно, и спрашивает снисходительно как бы:

- Ты то её откуда знаешь?
- Имея в виду, но не озвучивая:
- Ты то её откуда знаешь, шпана?

…Так, это…
…Мы ж с ней…
…В соседних камерах сидели…

Долгий приступ смеха…

…Это на юбилей Пушкина…

Опять долгий приступ смеха…

…Мне когда она рассказала, до этого еще, мол, вот, стихи битардам не понравились, они милицию вызвали…
Я сначала просто не верил, а потом стал сомневаться…

- После юбилея Пушкина…

- Вполне может такое быть…


…Толпа решила нас бить. Маяковский шел сквозь толпу как раскаленный утюг, Кручёных отбивался калошами…
(для справки: калоши можно упрощенно назвать тапочками)

…А всё таки, приятно, друзья, пребывать не на той стороне где толпа, а на противоположенной.
И вдвойне приятней и круче делать это имея в наличии очень скромный ресурс, я имею в виду, ума, таланта…

…Но заигрывать с Легион Легионычем, стезя скользкая, малолетская…



…Да, лузлов энтих было немерено, но мне сам Голубев запретил.

- Я запрещаю тебе… …высказываться…

Авторы относятся к себе с абсолютной серьёзностью…


Поэтому только о себе.


Я кстати, эти слова истолковал тогда, по-видимому превратно, в том смысле что, когда молчишь и наблюдаешь, Ци течёт ровным потоком, и лулзы генерируются самопроизвольно, и постоянно, и даже в бо'льших количествах…


Ну вот.

Ловля Ци, кстати, немаловажно, производится и для успеха у противоположного пола, это борьба за внимание.

Я, из честолюбивых соображений иногда подумывал, как бы мне поднять свой рейтинг в литобъединении.


И вот, однажды прогуливался в перерыв на перекур с одной поэтессой, по алее, она мне говорит, мол Семёныч, вершитель суде'б, очень ревнив, в смысле внимания.

…Надеюсь за это мне ничего не будет, а начинающим авторам эта инфа поможет достичь большого успеха везде где битарды ловят истинную Ци.

…Я отнёсся скептически, а она мне и говорит, вот обрати внимание, как только поэт Смирнов Александр, что-нибудь мне скажет негромко, я отвечу, понаблюдай короче сам…

И вот, когда собрание возобновилось, Смирнов наклонил голову к поэтессе, и сказал какое-то наверно замечание…

В этот момент я взглянул на Семёныча, и моему взору предстала воистину удивительная картина.

…Как же я раньше этого не замечал…

- Удивительная и невероятная картина.

Никогда бы не поверил что такое может быть в реальности…

Внешне ничего не изменилось, Семёныч продолжал вести собрание, но внутри его естества всё клокотало.

Облака Ци поднимались от него кольцами, как кольца сигаретного дыма и клубились.

Ну нифига себе, подумал я…

Поэтесса посмотрела на меня, и понимающе кивнула, мол, убедился теперь…

…В правоте моей…


- Вот ведь как Семёныч понапрасну тратит Ци, подумалось, с такой Ци можно смело браться писать «Флейту Позвоночник» ведь…

Короче, по окончании заседания я, а Семёныч никогда не разговаривал со мной больше пятнадцати секунд, обрывая как-то так:


Когда ты сдашь деньги?

- Меня волнует финансовая сторона…

Я оплачиваю расходы на типографию из личных сбережений…


…А раз тема принимает такой оборот, конечно грехом было бы не попросить кстати «добавить на пиво»…

…Короче, при таких блицах я начал вставлять, не заботясь о логической связи, ключевики, ими были:

«Вследствии травмы»

«Абсолютно равнодушен к женскому полу»

И снова, для закрепления:

«Вследствии травмы полученной в малолетнем возрасте».

- Это приходилось выкрикивать уже вдогонку.


Через некоторое время этот метод сработал, и Семёныч сказал что увеличил число моих страниц в сборнике до десяти.



...На самом деле в Москве пойти послушать стихи просто некуда.
Постоянного очага горения просто нет, иногда где-то что-то вспыхивает кратковременно и тут же гаснет…

Поэтому в литобъединение иногда заезжали издалека, может тут есть что-то стоящее, в надежде найти себе подходящую среду…

И вот приехали как-то студентки, кажись из Литинститута, короче, и возникло такое оживление вокруг них, Семёныч утратил контроль, и растерянно озирался по сторонам, о его существовании забыли.

Вот тут- то и пробил мой звёздный час, Семёныч обратил внимание на меня, и в отчаяньи закричал, что увеличивает мою долю до двадцати страниц, возводя в ранг звёздный, хотя я скромно сидел в углу, смотрел в потолок и изображал что в руках у меня пилочка для ногтей, спичкой, короче…

Маникюр, короче…



- Взять к примеру Мавроди.

Гений - финансист, финансовый гений.

Это в средствах массовой профанации так гонят.

- Не верь, это жвачка для Легион Легионыча.
На самом деле поэт он, зайди на сайт к нему, убедись.

- Кто ж еще будет печатать свой профиль на купюрах.
- Понимая при этом что добром это не кончится.

Я кстати, когда узнаю, что какой-нибудь значимый и сёрьёзный пишет вдобавок стихи, испытываю разочарование просто в этом человеке.

Ха! -Да ты, братка, поэт оказывается…

Это если он не из мусульманского мира конечно, там с этим правильно поставлено.

О Мавроди я к тому что надо бы вовремя остановиться, собрать баблосы и отдыхать на островах, а не печатать свой профиль на новых деньгах, но Цы ведь не остановишь…

Вот и я, на своём скромном уровне, подумал, нельзя ли добиться большего имея уже максимум.

- Упрочить позиции.

Задача усложнялась ещё и тем, что Семёныч теперь сократил уделяемое мне время до пяти секунд, ограничиваясь теперь скорее криком:

- А мне начхать что ты гений…


Вот я и подумал, нельзя ли ещё что-нибудь извлечь из этого, дополнительно…
Вспомнил как-бы о сверхзадаче…

…Конечно, конечно…
Естественное течение мыслей…

- Уважаемый читатель, голубая тема не в коем случае не будет обойдена вниманием, напротив, она вынесена, ввиду обширности в отдельную статью, это статья «Гомосексуальная паника».

На деле же случилось вот что.

…Я несколько лет пользовался успехом, и купался в лучах славы, но в один момент всё рухнуло.
Больше я своих стихов в сборнике не видел, и не увижу уже никогда.


Вот как случилось досадное недоразумение разбившее в прах все мои надежды на славу поэта.



- Я изменил ключевики.

Вместо

«Абсолютно равнодушен к женскому полу»

и

«Вследствии травмы полученной в малолетнем возрасте»

стал употреблять:

«Экскурсия в зоопарк»
«Хотелось бы посетить зоопарк»

«Не понимаю что плохого видят в зоофилии обыватели»
«Многие выдающиеся поэты страдали зоофилией»



И я уже рассчитывал получить рекордное количество страниц, но тут стряслась беда.

Семёныч вытащил блокнот и показал список вариантов названий следующего сборника стихов.

Для таких проектов кстати есть остроумное название: «Братская могила», кто не знает…

Названия предлагали сами авторы – участники, был список из примерно десяти названий.

Я попросил ручку, Семёныч протянул мне ручку, думая что я предложу еще один вариант, но я вместо этого вычеркнул одно название, так как оно мне не понравилось.

Это очень удивило Семёныча, он удивлённо смеялся и повторял:

- Вычеркнул!

– Вычеркнул название!

Я полагаю, что такая реакция была вызвана тем что другие участники опроса вели себя иначе и в полной мере осознавали важность выбора названия, старались предложить интересный вариант…

Я попытался как-то объяснить свои действия, учитывая что Семёныч был одним из авторов коллективного сборника стихов работников милиции «Васильки на погонах», я сам свою книжку назвал «Восходящие потоки», имея в виду конечно потоки Ци, а вычеркнутое название было «Проверка на зрелость».

Ну… … как-то предполагается, что авторы давно уже прошли «проверку на зрелость», я вот, например прошел проверку на зрелость, то есть этим ты как бы даёшь понять, что ты до сих пор ещё не прошел проверку на зрелость…


…Ай - йа - ай, в твоём - то возрасте…


- Я, короче, как и все здравомыслящие авторы наверно, не хотел бы участвовать в сборнике с таким названием…



Потом я вышел в туалет, и взять из сумки пива, когда вернулся Голубев рассказывал Семёнычу, что у некоторых народностей Азии по сей день есть обряд «проверки на зрелость» связанный с зоофилией.


Семёныч посмотрел на меня с непередаваемым выражением во взгляде,
и я понял что моя карьера поэта окончена.





совремннняя поэзия
© Блажеевич   2010-2013 
Допускается использование текста либо с письменного согласия Автора,
либо в объеме достаточном для цитирования с обязательным указанием источника.
совремннняя поэзия