<meta name="robots" content="noindex"/> — скрываем страницу от поисковых машин

московский парад гомосексуалистов

Страна тотального мискастинга.

Столица.

Центр города.

Просторный офис в современном стиле «хай-тек».

«А из нашего окна — площадь красная видна!»

Здесь арендовано помещение для офиса одного из наших ведущих кинорежиссёров.


Весёлое мирное время, правление Д. Медведьева.


Режисёр

— К тому же этот ушлёпок пишет «режиссёр», с одной «с»!
— Это свидетельствует или о его дремучей неграмотности, или он таким вот образом пытается выказать своё пренебрежение к нашей профессии!

Режисёр задвигает ящик письменного стола, за которым он расположился для работы.

Делает загребающий жест рукой:


— Неприятный тип!

— Ну что уж тут поделаешь, проси!

Секретарь

Открывая дверь, и отступая назад, подальше:

— Входите!

(Входит автор сценария)

Автор сценария

Он очень взволнован, причёска всклокочена.
Входя смотрит в правый верхний угол, в место предположительного нахождения икон, вероятно он подчёркнуто религиозен.

— Здрасьте!

Режисёр

(с холодным равнодушием в голосе)

— Здравствуйте, здравствуйте!
— Вот, пролистал на досуге ваш сценарий…
— Мда…

— Тема поднята своевременно, актуальная тема, о наболевшем, так сказать, но неполиткорректно как-то…

— Не корректно практически всё, начиная с названия!


— Что это за название: «Парад педерастов»?

Автор сценария

(льстиво и заискивающе, лживым голосом)

— Ваша правда, Андрей Петрович, неполиткорректно!

— Неполиткорректно, а местами не только неполиткорректно, я бы даже сказал бермуд-корряктно!

— Но, если позволите…
— Это для внутреннего как-бы пользования …

Режисёр

(неприязненно оглядывая автора)

— Ничего, ничего, я откорректирую!

— Мне это видится как-то вот так:

(тыцает пультом в экран на стене и действие перемещается туда, в экран)

Все присутствующие читают на экране название короткометражной комедии:


«Московский парад гомосексуалистов»


Название растворяется в экране, и теперь мы видим контору самого заурядного, каких тысячи, офиса.

Топ-менеджер

(В строгом классическом костюме и ярком галстуке)
Отходя от такого же экрана на стене, он обращается к секретарше:

— Что-то странное сегодня у нас происходит!

— Какие-то непонятные личности шастают по коридору, сюда заглядывают…

— И вчера тоже…

Секретарь-референт

(отнюдь не блондинка, знание разговорного английского)

— Я уже вам сообщала!
— У дверей клуба гомосексуалистов дежурят разнообразные неформальные образования, казаки, отставники, возмущённая общественность, поэтому голубые некоторое время будут ходить мимо нас, коридор ведь у нас общий…

— Вот такое вот у нас теперь неприятное соседство!

Топ-менеджер

— Нет, нет, это неприемлемо!

— Не далее как уже завтра у нас подписание контракта, переговоры закончились успешно, я не хочу чтоб какая-нибудь случайность могла бы нам помешать.

— Вы ведь знаете, это важнейшее событие в жизни нашей с вами фирмы.


— Что скажут о нас наши будущие заказчики, если в момент подписания контракта, который кстати сказать, сделает нас по-настоящему богатыми людьми, и вдруг в дверь просунется вот такая вот неадекватная и неопрятная рожа, как вот недавно?


— Ага, в момент когда Бобров поднимет ручку чтоб поставить подпись…

— Мне подумать об этом страшно!

— Мне страшно об этом подумать…

Секретарь-референт

— К сожалению ничего нельзя сделать, я разговаривала с представителем фирмы-владельца, в условиях договора аренды прописан отдельным пунктом общий коридор!

— Это и с точки зрения пожарной безопасности…

Топ-менеджер

— Какая к едрени-фени пожарная безопасность?

— Причём здесь пожарная безопасность?

— Нет, конечно, пожарная безопасность — дело важное, и мы работаем, в том числе и над пожарной безопасностью.

— Но вы представляете, что будет если наши заказчики, кондовые и махровые тюменские нефтяники, только что выбравшиеся из тундры, увидят…

— Увидят вот так вот, запросто входящего в мой кабинет московского педераста?

Секретарь-референт

(игриво)

Вы такой видный мужчина, неудивительно, что они к вам неравнодушны…

Топ-менеджер

(оправляя причёску, но тут-же переводит стрелки на системного администратора)

— Кстати, из кабинета сисадмина временами раздаются какие-то странные гортанные выкрики, вы не замечали?..

Секретарь-референт

— Он осваивает новые технологии!

Топ-менеджер

— И они вызывают у него вопли оргазма?

Секретарь-референт

— Почему-бы и нет?
— Он же программист!

Топ-менеджер

— Мозг программистов заточен под решение только одной задачи.

— Одной-единственной задачи.

—Во всех остальных областях человеческой деятельности они, программисты, показывают себя как полнейшие идиоты и профаны!

Секретарь-референт

— Вы имеете ввиду, конечно-же, алгоритмы?

Топ-менеджер

Я имею ввиду поиск незакрытых кавычек!

Секретарь-референт

— Тогда, вероятно, он возбуждается и кричит…

…Просто обнаружив у себя незакрытую кавычку!

— Кавычку, от которой программа перестаёт работать!

Топ-менеджер

— Кстати, он женат?

Секретарь-референт

— По его словам женат, но — наполовину!

Топ-менеджер

— Интересно, на какую именно половину?

Секретарь-референт

— Судя по тому, что он отказывается писать фронтенд…

— И склоняется исключительно к бекэнду…

Матильд Петрович

(приоткрывая дверь в офис)

—Виноват!!!

(деликатно закрывая дверь)

Топ-менеджер

(осматривая себя в зеркало, поправляя галстук)

— Вот!!!

— Вот если такой солидный мужчина случайно войдёт во время подписания нашего контракта, успех будет стопроцентно обеспечен!

Матильд Петрович

Матильд Петрович идёт дальше, и останавливается перед дверью в самом конце коридора.

Некоторое время он, чтобы не ошибиться во второй раз, рассматривает неприметную табличку на двери:

платонические диалоги о прекрасном

приватный клуб

вход строго по инвайтам

Матильд Петрович

(входя в дверь)


— Здравствуйте коллеги!

Члены клуба, сидящие за столиками полутёмного помещения одобрительно кивают и приподнимают бокалы в знак приветствия.

Матильд Петрович подходит к вешалке, и снимает плащ, под которым оказывается воздушное женское платье, так называемая «балетная пачка».


Внимание Матильд Петровича привлекает тусующийся на танцполе Иракезыч, вместе со своим неразлучным другом Торчком (уже утратившим ощущение реальности происходящего).

Иракезыч подходит к проигрывателю, нажимает несколько кнопок, включает медленную и плавную музыкальную композицию, внимательно прислушивается, поворачивается к присутствующим, и вдруг начинает танцевать, дёргаясь и извиваясь в ударном и быстром темпе.


К нему присоединяется группа граждан, доселе державшихся обособленно, и тоже начинает танцевать в том же быстром темпе.


Торчок охуевает.

Охранник клуба

(указывая на Торчка и Иракезыча Матильду Петровичу)

— Вот этих двоих гнать надо отсюда.

— И давно уже.

— Как недостойных носить звание членов клуба.

Матильд Петрович

— Ну да… ...ну да…

Охранник клуба


(указывая Матильду Петровичу на танцующих)


— А это наши друзья из Стокгольма.
— Они глухонемые.
— Вот их переводчик.


Переводчик оказывается натуральной женщиной, осознав это Матильд Петрович расслабляется, вспыхнувшая в нём ревность и зависть по поводу одежды, внешности и манеры держаться улетучивается, приступ дикой стеснительности и связанных с ней конвульсий проходит.

Матильд Петрович

(обращаясь к охраннику, деловито)

— Я хотел бы сделать небольшое объявление.

Охранник подходит к проигрывателю, выключает музыку и вручает Матильду Петровичу микрофон.

Глухонемые аплодируют.

Матильд Петрович

— Коллеги!
— То, о чем мечтали еще наши деды и прадеды, наконец сбылось!
— То, за что боролись многие поколения гомосексуалистов, сегодня стало реальностью!

— Власти разрешили провести парад гомосексуалистов в Москве!

— Я не могу сдержать слёз…


Присутствующие реагируют бурными аплодисментами и возгласами восторга.


Но выясняется, что на самом деле никто из них не собирается участвовать в параде, опасаясь повреждений от неизбежного столкновения с натуралами.


О чём свидетельствуют несколько реплик за столиками.

Гомосексуалисты

(вполголоса, тот там то сям, за столиками)

— Ага, счазз…
— Под дубинки!


— Дураков нет!
— Под дубинки десантников…


— Вот сам и иди на свой парад, раз такой умный!


— А мы посидим у себя, здесь, в «диалогах»

(и громко, обращаясь преимущественно к Матильду Петровичу)


— В первых рядах!

—Милашка!

— Непременно придем!

— В первых рядах!

(посылая воздушные поцелуи, поднимая бокалы)

Матильд Петрович

— Друзья!

— К сожалению я вынужден вас покинуть, нужно успеть оповестить всех наших, я хочу лично донести эту радостную весть до всех наших.

(под аплодисменты Матильд Петрович идет к выходу. К нему подходят Иракезыч, Торчок и Тарарасик.

Охранник клуба

(оттесняя Иракезыча и Торчка)

— А вам, пидерасы, последнее предупреждение!


(Тарарасик, единственный из присутствующих с энтузиазмом воспринимает сообщение о параде, это в силу своего малолетнего возраста. Кроме того он единственный из присутствующих, кто голубой, что называется от бога, в силу врождённых, а не приобретённых в социуме качеств. В силу врождённого недостатка тестостерона. Эту роль в фильме играет девушка, это женская роль)


(Тарарасик задаёт Матильд Петрович у несколько пустяковых вопросов по поводу парада, голубые за столиками обмениваются разнообразными репликами. Слова здесь не принципиальны, это обычная пустопорожняя болтовня.)


Здесь пока не происходит ничего интересного, и действие перемещается в спортивный зал на окраине города.

Тренер

(входя в зал)

— Так, построились!
(Спортсмены, в большинстве это малолетние и прыщавые юнцы, но есть и один пенсионер-ветеран, они перестают бить по боксёрским мешкам и грушам, строятся в шеренгу)

Тренер

— Про парад голубых все слышали?..

— Следующую тренировку проведём на Тверском бульваре, в месте их сбора, возле памятника Тимирязеву, собираемся в десять ноль-ноль, не опаздывать!


(спортсмены выражают свой восторг возгласами, прыжками, нанесением ударов по воздуху)

Тренер

(уходя, в ответ на возглас «мы им устроим парад», равнодушно:)

— Никакого парада не будет, сразу разгоним да и всё!


Тренер выходит из зала, проходит по коридору, входит в дверь с надписью «служебный вход», проходит сауну, и оказывается теперь в другом спортзале, более просторном и обустроенном.

Там тоже спортсмены, но уже далеко не юнцы.
Большинство из них сидят развалясь в свободных позах, один жмет лёжа штангу веса близкого к рекордному.


Тренер проходя многозначительно кивает одному из спортсменов, мол я сделал то о чем ты мне сказал, берёт полотенце и усаживается в отдалении.


В зале царит весёлый настрой. Один из спортсменов с гипертрофированными мышцами изображает, как, по его мнению, женообразный голубой должен выполнять серию ударов из восточных единоборств.


Один из спортсменов:

— Вы зря смеётесь, при разгоне демонстрации голубых в Белграде пострадало около двухсот полицейских.

спортсмен:

— Так… ...эта…
— Давайте тогда отрабатывать бег на средние дистанции…

( в зале раздаётся дружный смех)

Старший группы спортсменов:

— Смех смехом, а нам задача поставлена простая.

— Отделить граждан выражающих протест законными методами, от граждан выражающих протест противозаконными методами.

(выставляет открытую ладонь, и легко бьёт по ней ребром другой ладони, отводит бьющую руку сначала к себе, затем от себя)


— Девочки налево, мальчики направо.

— Всё!

— Остальное не наше дело.


Тут тоже ничего интересного не происходит, и поэтому мысленная камера перемещается в один из московских офисов.


Офисное помещение.

(в этом офисе — рекламный отдел фирмы торгующей стиральным порошком)

Начальник отдела:

— Ммм.. ...да…
— Вопрос конечно…
— Прямо скажем щекотливый…
— Это в связи с парадом наших гомосеков…


Вы конечно знаете что гомосеки представляют один из важных сегментов рынка стирального порошка, за который в настоящее время идёт борьба…


— Ммм… ...да…
— Не было печали!..

— Короче, руководство требует нашего присутствия на параде, отделы в европейских странах так и делают, это уже традиция, с сегодняшнего дня так будет и у нас…


— А то привыкли, понимаешь, по европам разъезжать…

— Как говориться, любишь кататься, люби и саночки возить…


Сотрудники отдела отрываются от своих занятий, и все как один поворачивают головы в сторону одного из своих коллег.


Сотрудник, в сторону которого повернули головы другие сотрудники, продолжает как ни в чём небывало перелистывать документацию.

Сотрудники переглядываются между собой и снова поворачивают головы в сторону того же своего коллеги.


Пауза длится и напряжение растёт, сотрудник продолжает перелистывать бумаги, затем, нервничая, начинает что-то искать в ящиках своего стола, затем делает вид, что забыл сделать какое-то важное дело и торопливо выходит.

Начальник отдела

— Гмм…

— Нет-нет, коллеги, речь идет о присутствии всего нашего отдела в полном составе!


— Ничего страшного, пройдем всего несколько сот метров, с логотипами нашей фирмы на лацканах, сделаем несколько фотографий и разойдёмся по домам.


Сотрудники соглашаются с необходимостью своего присутствия на параде.
Женская часть коллектива уверяет одного из коллег, внешне — простоватого деревенского увальня, что загримируют его до неузнаваемости.


Внезапно врывается сотрудник вышедшей несколькими минутами ранее.
Вид его ужасен (ужасен для офиса), волосы всклокочены, галстук съехал набок.


Он пытается что-то сказать, но не может. Он пытается что то писать, по-видимому это заявление о увольнении по собственному желанию, но руки его трясутся.


Очевидно, что он не в коей мере не является гомосексуалистом, а просто систематически подвергается насмешкам со стороны других сотрудников.


Теперь, продолжая травлю, коллеги уверяют его, Акакий Акакича, что все они
«тоже гомосеки», и идут на парад вместе с ним.


Акакий Акакич охуевает, а мысленная камера перемещается дальше, в кабинет генерала ГИБДД, или ГАИ, кому как удобнее.

Генерал

(ознакомливаваясь с рапортом, задумчиво, своему адъютанту сидящему за компьютером)


— Ну что-ж… …я вижу происки не прекращаются… кому-то видимо очень хочется спровадить меня на пенсию раньше времени…

— Ну что ж, будем реагировать!

— Иначе эти постоянные подсиживания не прекратятся, пора показать, кто в доме хозяин, кто держит руку, как говориться на пульсе жизни…

Адьютант

— Держит руку на пульте!

Генерал

— Что?!

Адьютант

—…Ну, кто держит руку на пульте телевизора, тот и хозяин в доме…

Генерал

— Ладно, пиши приказ!
— Сотрудникам, свободным от дежурства в… …здесь дату, время проставь… а, ну да… …вначале пропиши так…
...в связи с необходимостью обеспечения безопасности дорожного движения во время демонстрации гомосексуалистов, прибыть, короче, к памятнику Тимирязеву,
как его по имени-отчеству узнай, маршала этого, и инициалы поставь…

Адьютант

(Старый боевой товарищ очень доволен, что генерал делает такую глупость, в приступе злобы и раздражительности, но делает вид что пытается отговорить генерала от опрометчивого решения, сделанного под влиянием сиюминутного раздражения, он говорит с интонациями высокомерно-назидательными, сознательно, чтобы спровоцировать резко-отрицательный ответ)


— Я бы не советовал тебе…


Генерал

— Форма одежды парадная!!!


И камера перемещается к памятнику Тимирязьеву.


И это уже утро следующего дня.

(присутствуют Матильд Петрович и Тарарасик.

Их настроение плачевное. Тарарасик готов расплакаться.
Матильд Петрович тоже недалёк от этого)

Тарарасик

— Никто не пришел!
— Как же так…
— Никто из наших не пришел…

Матильд Петрович растерянно оглядывается по сторонам.


И так как делать здесь нечего, камера возвращается в приватный клуб "Диалоги о прекрасном»".


(там Иракезыч и Торчок вполне дружелюбно общаются с глухонемыми через переводчицу.)

Иракезыч


— У нас, в России так, так принято!
— Да-да-да!
— У нас голубые так делают, когда хотят познакомиться!
Чтобы узнать своих, короче…

— Делаешь три шага, считаешь, раз, два, три, потом оглядываемся, если прохожий оглянётся на счёт «три», значит это наш, это голубой короче…


Переводчица переводит языком жестов. Особой необходимости в этом нет, так как Иракезыч и без этого понятен, при помощи шагов жестов и мимики он хорошо всё объяснил.
Глухонемые выражают одобрение и энтузиазм по этому поводу.

Остальные голубые сидят, как обычно, за своими столиками и обсуждают предстоящий парад, уверяя друг друга, что никто из «наших» туда не придёт.
Охранник смотрит на часы, берет пульт и тыцает в экран на стене.

На экране появляется журналист с микрофоном в специальном меховом чехле, для защиты от ветра.

Журналист

(профессиональной скороговоркой, в микрофон)

— …Ксуалистов, тем более что погода этому вполне благоприпятствует, по моей предварительной оценке, это на первый и приблизительный взгляд, количество участников парада…

…я думаю около десяти тысяч человек, Мария, а вы как думаете?


Мария

(из студии, поддерживая диалог с журналистом)


— Ну что вы, Макс, я думаю здесь не менее пятидесяти тысяч, тем более, обратите внимание, голубые всё прибывают и прибывают…


Гомосексуалисты вскакивают со своих мест и опрокидывая стулья бросаются к вешалке с верхней одеждой, помещение клуба быстро пустеет.

У Иракезыча и Торчка некоторое время уходит на то, чтобы объяснить глухонемым суть происходящего, после чего все они, вместе с переводчицей тоже решают пойти на парад, выходят из помещения и идут по коридору, коридор, что немаловажно для сюжета, широкий и хорошо освещён.


Идут ни куда не торопясь, скорее даже медленно, Иракезыч поясняет жестами, что намерен прямо сейчас продемонстрировать как он знакомится с гомосексуалистами на улицах Москвы, считая до трёх и оглядываясь, поэтому они с Торчком выдвигаются на несколько шагов вперёд, чтобы провести этот небольшой эксперимент со случайными людьми, с теми кто пойдет им навстречу.


И как раз в это самое время, герои нам уже известные, но немного и подзабытые, стоят на площадке у входа в здание бизнес-центра.



Топ-менеджер и секретарь-референт, с группой сотрудников встречают делегацию тюменских нефтяников прибывших для подписания контракта.

Кортеж автомобилей представительского класса уже прибыл, и они наблюдают как делегация выходит из машин и осматривается по сторонам, да, место здесь действительно престижное!


Секретарь-референт

— Хорошо хоть голубые куда-то убежали…
— Все убежали…
— На свой парад наверно...
— Странно, мне их секьюрити сказал, мол это не наш парад...

Топ-менеджер

— Я лично занимался этим вопросом...
— Пришлось задействовать некоторые рычаги…

— Неразрешимых вопросов для меня не существует!



Секретарь-референт смотрит на топ-менеджера с подобострастием и почитанием граничащим с уже мистическим.


Встречающие обмениваются с прибывшими рукопожатиями, топ-менеджер делает широкий приглашающий жест рукой, группа входит в здание и движется навстречу Торчку и Иракезычу.



Иракезычу приходится поддерживать Торчка под руку, так как он уже «упоротый», голова и верх его туловища клонятся вперед и вниз.

Глухонемые идут чуть сзади.

Группы встречаются и проходят друг сквозь друга, Иракезыч достаёт из кармана свисток и суёт его в рот Торчку.

Торчок, глядя в пол перед собой бессмысленным взглядом, дует в свисток, изо всех сил раздувая щеки, Иракезыч оглядывается, жестом приглашая глухонемых взглянуть на происходящее сзади.



Группа менеджеров и нефтяников оборачивается на неожиданный свист, секретарь-референт двумя пальцами придерживает оправу очков, выражая любопытство и доброжелательность лёгкой интригующей улыбкой…



Глухонемые охуевают.



Затем они, подбадривая, и подталкивая друг друга, шумно вваливаются в контору офиса, вслед за делегацией, один из них садится в кресло руководителя, и закуривая сигару кладет ноги на стол, как раз на то место где лежит приготовленный для подписания контракт.



Нефтяники охуевают.



А наша, как бы внутренняя, или мозговая камера, вновь перемещается, как бы возвращая нас в самое начало этого рассказа, где из окна офиса кинорежисёра ещё больше "площадь красная" видна.


И мы вновь встречаемся с подзабытыми уже героями повествования.


Автор сценария

(Указывая бутылкой пива на экран с растерянными нефтяниками)


— И по делóм педерастам!..
— Ибо нехуй!
— Надо детёнышей тюленей в Антарктике спасать, а они тут устроили…
— Гламур…


Режисёр

(тыцая пультом)


Ладно, смотри дальше, теперь сам парад, массовая сцена.


(На экране появляется обнажённый мужчина, совокупляющийся с морским чудищем монструозного вида, правая рука мужчины, лежит на теле чудища там же где и левая, это несколько противоестественно, но создаёт удобство обзора, вероятно так нужно по стандартным канонам порнофильмов)

Режисёр

(его лицо выражает крайнюю степень интелектуального внимания и сосредоточения, воистину это лицо мыслителя)

Режисёр

(опомнившись, и выйдя из погружения)

— Ах, нет-нет, это другое!

(снова тыцая пультом)

(На экране мелькают цифры и надписи явно технического плана)


Парад гомосексуалистов

Натура. Памятник Тимирязьеву.


Сцена массового побоища. Подготовка.


Режисёр

— А, вот-вот, смотри!


(мимо Матильда Петровича и плачущего Тарарасика проходят несколько сотрудников МЧС в защитных скафандрах и униформе)

Офицер МЧС

(в рацию)

— Нет, нет, пожарная машина пойдет в самом конце колонны…

— Да-да, после поливальной!


(Переулок перпендикулярный бульвару, где расположен сквер с памятником Тимирязьеву)



Иракезыч и Торчок уже прибыли к месту проведения парада, осталось только повернуть за угол. Звучит музыка духового оркестра.



Они останавливаются чтоб торкнуться путём нюханья белого порошка.
Иракезыч насыпает белый порошок на тыльную сторону ладони сначала себе, затем Торчку.



Они проделывают это встав у стены здания и повернувшись лицами к этой стене, затем Иракезыч берет Торчка под руку и разворачивается вокруг своей оси, Торчок таким образом описывает полукруг, и оба они поворачивают за угол и поднимают головы.



Возле памятника Тимирязеву марширует колона гаишников в парадной форме.



Торчок и Иракезыч охуевают.



Вокруг праздничная суета и оживление.
Многолюдно.
Присутствующие самопроизвольно строятся в колонны.

Сотрудники фирмы по продажам стирального порошка уверяют Акакий Акакича, что флаг с логотипом стирального порошка должен нести именно он.



Акакий Акакич затравленно озирается по сторонам и вдруг видит точно такой же флаг развевающийся неподалёку, и указывает на него.



Сотрудники охуевают, но руководитель объясняет, что это провокация, конкуренты пытаются их дискредитировать и тоже вышли на парад под этим флагом.



И вновь кабинет режисёра.
из окна ещё больше "площадь красная видна".



Режисёр

(тыцая пультом, ставя на паузу)


— А вот на этом месте у меня возникает к вам несколько вопросов.
— Как к автору всего вот этого…

— Вы можете здраво объяснить, логично объяснить, к примеру вот эта вот колонна, которая идёт после колоны работников телевиденья, это вот кто?

Автор сценария

(листая сценарий)

— Так это ж… ...конструкторское бюро…
— Ну и совет директоров конечно…

Режисёр

(хватаясь за голову)

— Какое конструкторское бюро?
— До этого момента всё было более менее связно и логично, причём здесь вообще инженеры, это конструкторы, это наука, ты понимаешь, дурья твоя башка, даже если б ты поставил в колонну например католических священников, я бы еще понял, у них был там громкий скандал, связанный с педерастенией, зачем ты ставишь туда инженеров?!

Автор сценария

— Так вы посмотрите, что эти педерасы сделали из прекрасного советского автомобиля!

Это из УАЗа, у неё был потрясающий конструктивный дизайн, что вот это за гламурная хрень, а ведь эта машина была, она любой бурелом тянула, на ходу разваливалась, а всё равно тянула

(автор переходит на крик)

… Это вообще машина была, бля, для сопровождения танковых колонн, она бля любой этот паркетный джип из болота вытягивала, я…

Режисёр

— Тихо, тихо… ...успокойся…

Автор сценария

(успокаиваясь)

— Вы требуете от меня логической связности.
— Хорошо.
— Вам сказать сколько эта машина теперь стоит?

Режисёр

Хорошо, оставляю вам ваших инженеров.

Автор сценария

(переходя в наступление)

А теперь позвольте встречный вопрос.

Режисёр

— Ну… ну…

Автор сценария

— Вот за той вот колонной, это писатели, меня в союз писателей не приняли, ну я их и построил! (вытирает слёзы).
— Это глубоко личное.

Всех построил, за исключением, вот список исключений кстати (машет бумажкой) у них явка высокая, процентов восемьдесят, колонна получилась большая, это пять тысяч, плюс сценаристы, я им предлагал этот текст, как сценарий, на конкурс, но они тоже начали подозревать нечто нехорошее...

— Дальше у меня идет колонна журналистов, а потом интернет деятели, в конце там блоггеры, же-же-шники, без них и парад не парад…


— Но вот межу вот этими вот двумя колоннами какая-то колонна, у меня в сценарии небыло ведь этой колонны?..

Режисёр

— Киношники!
— Я вам писателей, вы мне киношников!
— О'кей?


Автор сценария

(обращаясь к секретарше)

Пожалуйста бутылочку пива, и продолжим просмотр.

Режисёр

— И потом, ведь вы, молодой человек, как я вывожу из нашего с вами общения, ведь вы видете в гомосексуализме нечто предрассудительное, может быть непотребное, или, может быть даже непристойное?


Автор сценария

— Вы понимаете в чём здесь дело…

— Говоря в общем смысле, мы, писатели, знаете, наша профессия, или верней наш образ жизни, он склоняет нас к длительному и сосредоточенному уединению…

— К тому же мы писатели, как вы можете видеть прямо по этому тексту, обладаем чрезвычайно развитой фантазией…

Режисёр

— Понимаю, понимаю…

(сладостно улыбаясь и глядя в даль перед собой)

— Уединённые услады!..

Автор сценария

— А ваша профессия, как я понимаю, предполагает… …тесное общение, можно сказать, плотное взаимодействие…

— …Постоянный поиск новых ощущений…

— У вас ведь, по непроверенным слухам, исходящим от вас же, режисёров, гомосексуализм ведь почитается за доблесть?

Режисёр

— А вы не увиливайте от ответа!

— Смотрите на меня — как на доктора!


— Вот этот сценарий — это как-бы ваш ребёнок, а я — ваш доктор!


— Для меня, как режисёра — сценарий — это как бы прокладка, прокладка меж мною и зрителем, и я хочу рассмотреть вас попристальней, что это за прокладка, она с пупырышками, или нет?


— Так что, не увиливайте, говорите, вы за гомосексуализм, или против?

— Я хочу понять вашу гражданскую позицию!

Автор сценария


(озабочено перелистывая сценарий)

(и этим откровенно глумясь над режисёром, но не обидно, так как здесь есть некоторая тонкость, доступная только умам далеко не неординарным, что конечно же льстит собеседнику)

Автор сценария

— Простите, а на какой странице вы увидели здесь гомосексуалистов?


— Вы меня заинтриговали, умоляю, укажите хотя бы на одного?

— И потом, как вы знаете, в народе не делают тонких дефиниций, или, точнее сказать, дифференциаций.

— Гомосексуалист, педераст, водитель, неосторожно подрезавший вашу машину, знакомый, вовремя не отдавший долг, все эти сущности свалены в народном сознании в одну кучу!


— Я же, пренебрегая бритвой Оккама, предлагаю вам новое сущностное разделение, только ещё более глубокое, вы понимаете?

Режисёр

— Молодой человек, мой жизненный опыт научил меня одной простой вещи.


— Когда я был молод, я думал, что если я чего-то не понимаю, то наверняка это что то очень сложное и заумное, недоступное простым смертным.


— Сейчас я смотрю на такие вещи гораздо проще.


— Если я чего-то не понимаю сразу, то, скорее всего это — зауряднейшее жульничество, мутная наукообразная херня!


— Сложное — всегда членится на простое, нет сложности качественной, это категория только количественная, сложное всегда состит из простого.


— Нет в мире вещей, которых нельзя объяснить простыми словами.

— И если кто-то городит наукообразную философскую херню....


— То он, нет, не жулик!

— И не шизофренник!

—Он не жулик и не псих, но он как бы то и другое одновременно!

Автор сценария

— Вот!

— Вы только что вывели новую категорию!

— Вы только что вывели её самостоятельно!


— И я, как и вы сейчас, разделяю собственно гомосеков, и борцов за права гомосеков!

— Это совершенно особое отклонение от общей нормы!

— Он ведь не обязательно должен быть гомосексуалистом, он может быть вообще — импотентом!

— Равно как и обратное — ярый борец с гомосексуализмом — сам голубец!


— А почему?

— Потому что он — публичный деятель!

— И это совершенно обособленное испражнение!

Режисёр

— …А знаете, ведь вы в чём-то правы!..
— …Ведь сладок именно запретный плод!..
— …И они лишают нас этой вот сладости, сладости запретного плода…

Автор сценария

(воодушевляясь от того, что ему удалось убедить режисёра)

— Казалось бы, чего проще, ну возьми, скажи, мол мы запрещаем любые парады, касающееся физиологии, зоофильный, гетеросексуальный, любой, например любителей догги-стайла, или колен-локтевой, любителей миссионеро, вообще любой, но нет же!


— Как неприемлимые в нашей культуре.

— И мировая общественность отнеслась бы с пониманием!


— Дибилы бля!

— Я ж говорю, страна тотального мискастинга!

— А теперь всё, пипец, после парада обязательно будет бунт, вы понимаете?

Режисёр

(самодовольно посмеиваясь)

— А вы, оказывается — оригинальный мыслитель!

— Пророчите всенародное вооружённое восстание после парада гомосексуалистов?

Автор сценария

— Именно!

— И вы немедленно согласитесь со со мной, как только выслушаете мои доводы!

Режисёр

— Обещаю вам, что если я соглашусь с вами, то, немедленно, по собственной инициативе, ложусь на психиатрическое обследование!

Автор сценария

— Не надо никуда ложиться, это вам всё равно не поможет, но посудите сами, у нас протестуют или детишки, или пенсионусы, а знаете почему?


— А ведь народ-то у нас — дурной, ничего не боится!


— Отчаянный народ!

— Бесстрашный, бесшабашный, готовый на что угодно, на подвиг, на самопожертвование, на разбой!

— И есть только одна великая сила, которая держит его в рамках!

Режисёр

Страх Божий?

Автор сценария

(торжественно)

— Гомосексуальная паника!!!


(режисёр и автор продолжают ещё длого и непонятно диспутировать, как и положено людям творческим, а движение на экране возобновляется, пауза окончена, и действие переносится в небольшую закусочную)

Журналист

Здесь, в небольшом кафе, куда мы с оператором, с нашим Юджином Лестом, забежали буквально на минутку, чтобы перевести дух, мы неожиданно встретили нашего доброго знакомого, дорогого нашего Диму Ыкова.


— Дима — как знают те, кто долгое время следит за нашим с Юджином творчеством, постоянный участник наших репортажей!

— Не знаю как это происходит, но, какой бы темы мы не касались, он неизменно присутствует в наших программах.



— Зададим ему несколько вопросов.

— Дима, приятного аппетита, ожидается ли ваше присутствие на параде?


Дима

(в сторону)

— Опять здесь этот мудозвон со своей камерой!

Дима

(в камеру)

— Здравствуйте друзья!

— Я, с вашего позволения, начну издалека!

— Ведь все мы помним эти бессмертные строки — «поэт издалека заводит речь»…


— Так вот, недавно на лекции мне был задан вопрос, заставивший меня призадуматься.



Меня спросили, а существует ли какая-либо взаимосвязь между Божественной комедией — поэмой написанной Данте Алигьери, величайшим поэтом второго тысячелетия нашей эры, верней между его героем, Вергилием, и почтальоном Печкиным, героем нашего замечательного писателя Эдуарда Успенского, я думаю одной лекцией здесь не отделаться, я думаю прочесть на эту тему цикл лекций!


Здесь мы ну никак не можем пройти мимо любимого нашего Михаила Афанасьевича Булгакова, его «Мастера и Маргариты».


— Вы конечно же помните эти бессмертные строки — в белом плаще с кровавым подбоем, вышел прокуратор Иудеи Понтий Пилат своей шаркающей кавалерийской походкой — так вот, среди московских интеллектуалов всё более популярной становиться идея, что плащ почтальона Печкина…


…Как мы знаем, у почтальона Печкина есть любимый коричневый плащ, который он носит в любой сезон и любую погоду.


И сейчас, когда в головах миллионов наших граждан идёт пресловутая война холодильника и телевизора, этот вопрос становится особенно актуальным.


Я имею ввиду, друзья, бутерброд, тот самый волнительный момент, когда кот Матроскин, предлагает дяде Фёдору перевернуть бутерброд, чтобы колбаса оказалась снизу.


Здесь явно прослеживается влияние Гиляровского, «дядюшки Гиляя» писавшего для «Русской мысли», но, у Гиляровского бутерброд переворачивает бурлак, тянувший по матушке по Волге баржу.


Что недвусмысленно указывает нам на пресловутое «брожение умов» когда, верхи уже не хотят, а низы ещё не могут, на российский бунт, бессмысленный и беспо…

Журналист

Великолепно наблюдать полёт и игру ума нашего замечательного Димы, но Дима, позвольте вернуть вас к событиям сегодняшнего дня!

— Вы идёте на парад?

Дима

— Нет-нет, ещё секунду и я закругляюсь!

— Позвольте я закончу мысль!

—Так вот, почтальон Печкин, или наш российский Вергилий, ведь бутерброд, как я установил в результате своих исследований, вот смотрите — я переворачиваю бутерброд — здесь хлеб символизирует ад, а колбаса, кстати говоря, заработанная мной моей головой, чтением лекций, она, естественно — рай…

— Но вы раз уж спросили меня о параде...

Журналист

— Да-да, о параде!

— Ваша гражданская позиция?

Дима

— Вчера вечером мы спорили с друзьями по этому поводу, спорили до хрипоты.

— Разрешением этого парада власть подаёт нам, всей нашей общественности, некий сигнал, на который мы, естественно, должны ответить встречным сигналом.


— Должен ли наш ответный сигнал быть симметричным?
— На этот непростой вопрос я отвечаю категорическим нет!

Журналист

Дима, к сожалению мы вынуждены с вами проститься, там, за окном, кажется, назревают какие-то новые события!

Дима

(в сторону, вставая из-за стола)


— Надо прояснить этому мудозвону свою позицию по этому вопросу!

(интервью продолжается уже на бульваре)

К Диме подходит молодая супружеская пара с ребёнком на руках.

Молодожёны

(обращаясь к Диме, перебивая друг друга)

— Мы долгое время не могли определиться со своей гражданской позицией, но увидев вас здесь, в этой колонне…

— Мы сделали свой выбор, а знаете, ведь мы постоянные ваши слушатели, мы прослушали все без исключения ваши лекции…

Дима

— Тронут до глубины души, друзья, но вы, мне кажется, ошибаетесь!
— Как говорил ещё неистовый Виссарион…

Оператор

(крутит в воздухе указательным пальцем)

Этот профессиональный жест означает, что пора сменить месторасположение.

Журналист

— Да, действительно, вокруг собралось великое множество «лидеров общественных мнений!»

— Легче сказать кого здесь нет, чем кто здесь присутствует!

Выдающееся событие!

— А вот и памятник Клименту АркадьевичуТимирязеву, автору перевода на русский язык труда Чарльза Дарвина «Происхождение видов путем естественного отбора» он, как мне показалось, глядит на происходящее с нескрываемым изумлением.



(тем временем к Матильду Петровичу и Тарарасику проходят несколько лиц в штатском)

Лицо в штацком

— Ага, а вот и организаторы, что-ж вы тут в тёнёчке прохлаждаетесь, возглавляйте парад!

Матильд Петрович

— Простите, в чем дело, я не понимаю…


Один из лиц в штатском подходит к Матильд Петрович у сзади, и легонько толкает его коленом в зад.

Матильд Петрович сильно прогибается назад и делает несколько шагов вперёд, лицо в штатском следует за Матильд Петровичем, и снова толкает его коленом в зад, но теперь несколько сбоку, задавая таким образом направление движения.

Тарарасик бежит следом.
По бульвару проносится громкий крик, интонации носят явно уголовный характер.

Неизвестный гражданин

(Чувствуется командный голос, хрипло, во всё горло)

— Первый пошел!!!
— Давай тронулись!!!

Журналист

— Боже мой!!!


— У меня просто голова идёт кругом!!!


— Дух захватывает!!!


— Боже мой!!!


— Как будто-бы вся прогрессивная общественность собрадась здесь, в этот самый момент, у памятника Тимирязьеву!!!


— Боже мой!!!


— Друзья мои, взгляните на эти светлые и одужотворённые лица!


— Эти люди внесли неоценимый вклад в развитие нашей современной культуры!

Неизвестный гражданин

— Взять левей!!!

— Левей, на полпидора!!!


Духовой оркестр резанул марш,
Тарарасик идёт вперёд, оглядывается, и,
к своему удивлению, видит за собой огромную колонну.

Пенсионер

— Разрешите пройти…
— Вот, хочу тоже посмотреть…

Зритель из толпы

Ничего, ничего дедушка!
Москва-матушка семь раз горела, семь строилась,
Наполеона пережили, Гитлера…

Пенсионер

— Разрешите, разрешите…

Пенсионер

— Вот хочу посмотреть…

Зрители из толпы

— Проходите, проходите, пропустите его.

Пенсионер

(протискивается в первый ряд, осматривает проходящие колонны)

(оглядывается по сторонам с видом недоумения и недовольства)


— Ну разве это педерасы?..
— Гавно, а не педерасты!
— Вот в наше время были педерасы так педерасы…

Неизвестная гражданка

(голос за кадром, звонко)

— Коля!!!
— Вернись в семью!!!


Женщина средних лет

(судя по выражению лица — иностранка)

(к тому же — говорит на ломаном русском)


— Скажите, а почему у ваших геев, почему у них такие деловые лица?

— Такие, я не знаю как это сказать по русски, такие суровые лица?
— Это же праздник, о-ля-ля!
— И почему они идут таким быстрым шагом?
— О-ля-ля, они почти бегут!
— Скажите им, что они должны петь, танцевать, веселится!
— О-ля-ля, это же праздник!
— Карнавал, карнавал, о-ля-ля!

Пенсионер из толпы зрителей

— Почему бегут?

— Очень просто!

— На Ярославский вокзал пригнали состав товарных вагонов!

— «Товарняк» он называется — «товарняк».

Иностранка

— То-вар-няк!?

Пенсионер

— Да, правильно, товарняк!

— Сейчас их прогонят через Красную площадь,
и погрузят в этот, еби его мать, товарняк!

Другой зритель

— Девушка, не слушайте его, всё врёт!
— На Павелецкий вокзал грузовые вагоны пригнали, своим глазами видел!

Ещё один зритель.

— Да уж не брехали бы вы оба, нет никаких поездов!

— Совесть совсем потеряли!

— Ишь чего удумали!

— Поезда какие-то!

— Не повезут их ни в какую Сибирь!

— Не те времена!

— С’час через Красную площадь прогонят, и вперёд, пешим ходом до Финской границы!

Иностранка

— Пешим ходом?

— О-о! — Гарри Каспаров?

Тот же зритель.

— Причём здесь Гарри Каспаров?

— Гарри Каспаров — это ферзь, а это пешки, просто пешки!

— Вот они и поедут…

— На одиннадцатом номере!

Иностранка

— На одиннадцатом номере?

Тот же зритель.

— Элевент номбер!

(шагает на месте выпрямленными ногами, пытаясь объяснить жестами)

— Порождающие грамматики Ноама Хомского!

Девушка из толпы зрителей

(обращаясь к своему бойфренду, требовательно)

— Вадик!

— Это наш шанс!

— Ты ведь бегаешь по утрам!

— Я верю в тебя, ты сможешь!

Вадик

— Но я не марафонец, я не добегу до Финской границы!

Девушка

— Вадик, ты сможешь!

— Я верю в тебя!


Глупышка

(очень недурна собой, но иногда глупость, особенно в сочетании с крикливостью, вызывает чисто физиологическое отвращение)

(в колонне она идёт спиной вперёд, так как читает лекцию идущей за ней толпе женщин)


— ...И тогда я, с моим котей Мусиком, решила возглавить эти процессы, чтобы координировать и направлять их, и тогда я создала академию «Творческий Прорыв»


— И сейчас в моей группе около двух миллионов подписчиц!


— И сегодня я проведу для вас, дорогие мои интеллектуалки, мастер-класс и бизнес тренинг делового общения!


— Но сначала мы, все вместе, проорём нашу кричалку!


— «Творческий Прорыв» — как мне объяснил мой контент-менеджер — это слишком сложно, слишком много букв, подруги, мы орём как обычно, как всегда — «Тэ-Пэ»!


Глупышка

(взмахивает руками и кричит)

— Кто мы?

Толпа женщин

(взмахивают руками и кричат)

— Тэ-Пэ!!!

Глупышка

(снова взмахивает руками и кричит)

— Кто мы?

Толпа женщин

(снова взмахивают руками и кричат)

— Тэ-Пэ!!!


(многие из идущей за ней толпы поднимают плакаты с той же надписью из двух букв — «ТП», флешмоб длится на протяжении всего парада)

Автор сценария

( кричит за кадром, заметно волнуясь)


— Э! э! …минуточку!!!

— Вот эта вот фраза, я цитирую:

— Очень недурна собой, но иногда глупость, особенно в сочетании с крикливостью, вызывает чисто физиологическое отвращение.


— Этот авторский комментарий не в какой мере не является косвенным призывом к гомосексуальным практикам!!!


— Ничего не имею против этих практик, принципиальных возражений нет, но поймите наконец — это бесполезно, бес-по-лез-но!


— Это вам не поможет!!!

тряхомудист-непорочник

(в колонне идущей следом за женщинами из «Творческого Прорыва» )

— Ура!

— Ура!

— Ура!

пожилой мужчина

Простите, а вы чьих будете?

тряхомудист-непорочник

— Я?

— Я тряхомудист-непорочник!

пожилой мужчина

— Тогда вам в колонну мудистов-мудозвонов надо!

— Вон туда, немного вперёд!

— Вот видите — где женщина теле-радио-журналист никак-не-организизурующая.

тряхомудист-непорочник

— А почему она никак не организирует?

пожилой мужчина

— Вот понимаете, она ускоряет каждую фразу!

— Начинает в среднем темпе, а в конце — ускоряет.

— Как будто-бы торопится сообщить вам нечто чрезвычайно важное.

— Но в следующей фразе, вместо чрезвычайно важного, она выливает вам в уши новую порцию бессмысленной этой вот своей хуйни!


— Но суть не в этом.


— Суть в том, что каждую свою новую хуйню она произносит с ускорением!

— Оргазм никогда не наступает, как под наркотиками!


— Мы, педерасты вставшие на путь исправления, всегда слушаем наших теле-радио-мудистов.

— Благо их вон сколько! (пожилой мужчина кивком указывает на колону теле-радио-мудистов)


— Нам и врачи советуют!
— Прослушивание вызывает временную импотенцию!

— И всё-таки, вы чьих будете?

тряхомудист-непорочник

— Я?
— Я тряхомудист-непорочник!

пожилой мужчина

— Это понятно, что вы трах-мудист, но почему непорочник?

тряхомудист-непорочник

— Я не встану ни в какую колонну!

— Я один такой!

тряхомудист-непорочник

— А вообще — я не тряхомудист-непорочник!

— Или, точнее — я не только тряхомудист-непорочник!


— Полный мой диагноз звучит так:

тряхомудист-непорочник, эксгобиционист-путынник, мандавон-безмандатник, перепончато-розовый, тугосер-запорник-полуночный!


— Вообще, в международной квалификации сексуальных отклонений — их насчитывается триста семьдесят четыре вида!

— И я, с моим лечащим врачом, конечно, мы боремся за присвоение нам триста семьдесят пятого номера!

пожилой мужчина

(переходя та «ты»)

— А ну-ка, эта, мандавон, короче, давай, станцуй отсюда!


(идущие рядом поддерживают его хором голосов)


— Псих!
— Извращенец!
— Пошёл отсюда!
— Ты позоришь весь род человеческий!

тряхомудист-непорочник

— Граждане, да что вы, я ведь такой же как и вы, такой же как и вы все!


— Эксгобиционирую я в инстаграмме, как перепончато-розовый, а мандавон-безмандатник — это я в фейсбуке!


(идущие рядом немного успокаиваются)


тряхомудист-непорочник

(продолжает с облегчением и радостью)

— А тугосер-запорник — это я в «живом журнале», же-жествую, понемногу, срача ради!


(идущие рядом неожиданно агрятся, и награждают тряхомудиста-непорочника тумаками)


(его выбрасывают из колоны, и зрители парада тоже награждают его тумаками)


(и что это значит? — в философском вот плане?)


(это значит, что общение становится более плотным, и развитие сюжета переходит в решающую, очень быстротечную стадию)


финальная битва добра со злом


...Знакомая нам ещё по спортзалу группа юнцов-спортсменов и примкнувшие к ним к ним футбольные болельщики и байкеры вытянулись полосой вдоль проходящей мимо них колонны и готовятся к атаке.

К ним присоединяются казаки, отставники, рыбаки, грибники, должники, болельщи-ки, и прочие многочисленные «ки», всех их объединяет ненависть к проклятым педерастам.


Настроение, как всегда перед атакой, царит приподнято-деловитое, агрессивное и боевое.


Присутствующие сосредоточено проверяют амуницию, готовясь по команде прорвать редкое оцепление полиции, и напасть на колонну.


Раздаются яростные выкрики и призывы «мочить», угрожающие замахивания дубинками и цепями.


Тренер

(известный нам по сцене в спортзале)

— Так, ребятишки, по отмашке начинаем атаку!

Юный спортсмен

— А кто даст отмашку?

Тренер

— Туда смотри!

(спортсмен смотрит в направлении указанном ему тренером, там, невдалеке, на белом пластмассовом стульчике, взятом из ближайшего кофе, стоит молодой коротко подстриженный парень в чёрной куртке)


(он выкрикивает угрозы и оскорбления в адрес участников парада)


(закончив выкрикивать угрозы и оскорбления, он поднимает руку, чтобы подать сигнал к началу атаки)

(но, как только он хочет резко опустить руку, чтобы дать отмашку, в затылок ему попадает брошенная кем-то жестяная банка пива)


(парень, смешно взмахнув руками, падает носом вперёд)


(юный спортсмен в недоумении смотрит на тренера)

Тренер

(опорожняясь в штаны, но не теряя самообладания)

— Нападение сзади!!!


(Сзади молча и сосредоточенно надвигается другая группа, существенно превосходящая по численности всех присутствующих на параде, включая и зрителей)


(Вид членов этой группы ужасен, они не мыты, не бриты, бородаты и волосаты)


(Ватники. Бушлаты, кожаные куртки, спецовки, а некоторые как будто-бы одеты вообще в шкуры диких животных, в качестве вооружения используется лопаты, вилы, и глушители от старинных советских автомобилей)


(Группа легко сминает полоску спортсменов и неформалов, и вступает в драку с милицией стоящей в оцеплении, и участниками парада, это как раз колонна крепких бритоголовых ребят, которые по одним им известным причинам тоже идут отдельной колонной)


(Начинается всеобщая сумятица)

Зритель из толпы

— Господи Исусе, а это кто такие?

Знаток из толпы

(задумчиво)

— Педерасы Московской области...
— Замкадье прорвалось…

Один из участников парада

(счастливо улыбаясь)

— Товарищи, товарищи, до сегодняшнего дня я скрывал это!
— Я десять лет скрывал это…
— Товарищи, мы все…


Идущий рядом демонстрант, с каменным лицом, делая отмашку рукой, какую делают маршируя военные, бьёт его по причинному месту, после чего участник замирает скрючившись, и идущие в колонне огибают его.


И камера, опережая колонну уностся далеко вперёд.

Группа граждан ожидает подхода гомосексуалистов.
Все присутствующие обступили полукругом главного редактора еженедельника «Аргументы VS Факты»

Главный редактор «А vs Ф»

Только совместными усилиями, только консолидируясь и объединившись…

(короче читает по бумажке какую-то наукообразную хуйню,
текст смотри в последнем номере «А vs Ф» )


Лица принимающие решения в государстве стоят у мавзолея в нерешительности.
Президент смотрит на часы, затем в сторону откуда должна появиться колонна демонстрантов.


Двое непримиримых политических противников (предположительно это З. и Ж.) общаются между собой, эмоционально жестикулируя, указывая друг другу в сторону откуда должна появиться колонна демонстрантов.

Они решают объединиться перед лицом новой враждебной силы, пожимают друг другу руки, затем обнимаются и целуются.


Президент и правительство охуевают.


И камера, естественно, уносится вверх, к облакам.

Упоминавшиеся ранее, в сцене в спортзале, спортсмены-профи, действительно выполнили поставленную перед ними задачу.


Они отделили мальчиков от девочек.

И вот впереди колонны гомосексуалистов группа протестующих, стремящихся воспрепятствовать движению колонны, разделена ими посередине на две части в виде буквы «З» написанной крупным шрифтом.


Автор сценария

— Для лучшего понимания картины открывающейся с высоты птичьего полёта, или из кружащих над парадом боевых вертолётов, или просто из окна высотного здания, вдумчивому читателю предлагается нарисовать следующую схему:


— Возьмём лист бумаги, расположим его альбомно, и проведём по нижнему и верхним краям две параллельные линии.


— Всё что внутри этих линий — улица, с проезжей частью и тротуарами.


— Теперь нарисуем с левого края, стараясь соблюдать симметрию, большую букву «З», таким образом, чтобы верхняя часть «З» касалась верхней линии, а нижняя — нижней.


— Теперь, если мы заштрихуем оба полукружия «З», заштрихуем немного по разному, по диагонали, то верхнее полукружие «З» будет означать группу стихийного протеста, а нижнее полужопие — группу организованного протеста.


— Эти два полукружия враждуют между собой, и нижнее стремиться вытеснить и рассеять верхнее.


— Теперь изобразим букву «с» но не большую как «З», а маленькую, и расположим её строго по центру листа. Она идёт за «З» — сначала большое «З» и за ним маленькое «с» по центру.


— От «с» тоже проведём две линии, тоже сверху и снизу, параллельные линиям улиц.

Примерно вот так: «С==» только поаккуратней, ведь мы рисуем универсальную политологическую схему, можно сказать — диаграмму.


— Эту схему вы не найдёте в учебниках, она секретна, её скрывают от населения!


— И в ней «с» с линиями — символизирует собой колонну демонстрантов.

— Не будем забывать, что колонна движется, практически бежит, по понятным причинам, и движется она на встречу с «З». В которой, что тоже немаловажно, свой собственный внутренний конфликт, то есть нельзя сказать, что она находится в спокойном и безмятежном состоянии.


— Теперь внесём в нашу нехитрую, но универсальную, как гектограмма из китайской «Книги Перемен» схему последний штрих.

— У правого края листа, сверху и снизу от линий идущих от «с» нарисуем два кружочка, нарисуем просто для красоты.


— Они, болтаясь туда-сюда, движутся вместе с колонной, не принимая ни какого участия в процессе, но это важнейшая часть диаграммы.


— Кружочки, как можно догадаться, символизируют собой представителей средств массовой профанации, журналистов, которые сбившись в кружочки, для собственной безопасности, ведут репортаж с парада.

Режисёр

— Выходит, если судить по вашему циничному мировоззрению, — вы — Д’Артаньян, а все мы здесь — пидерасты?

Автор сценария

— Какая прелесть!

— И постепенно переходим на язык интернет-быдла?


— Но позвольте тогда вас спросить…

…Д’Артаньян я…
…или не Д’Артаньян…


…Вот какое это имеет отношение к финальному утверждению этой крылатой фразы?


(режисёр не находит что ответить, и раздражается)

Режисёр

(глядя на часы)


— Но, кажется, нам пора уже и закругляться!

— Вижу, финальную сцену вы решили в совершенно ином стиле.


— В ключе, так сказать, мистическом, но, в то же время, и в нравоучительно-воспитательном!

— Вы говорите — какая прелесть!

— Вот где настоящая прелесть!


— Бездельник и голодранец, который и есть никто, и звать никак…

— Не оглядывайтесь по сторонам, я именно вас, наглец, имею в виду!


— Давайте, поучите нас, профессионалов, уму-разуму, для тех, кто способен не только к лошадиному ржачу над примитивными шуточками, это будет самая комичная часть вашего сценария!

Автор сценария

— О, эта тяжёлая поступь профессионалов!

— Я слышу её в каждой строчке кода, в каждом аккорде, в каждой фразе лекции!

— Это вот торжественное цоканье ослиного копыта!


— Сознание собственного профессионализма наполняет вас гордостью и высокомерием?

— Не слишком ли вас беспокоит сознание собственной элитарности?

— Коуч!

Режисёр

— Попрошу без открытых оскорблений!

— Эвфемизммируйте глубже!

Автор сценария

— Лично для меня, например, профессионализм — это как, например, штаны, утром вы надели штаны, и забыли про них.

— Боле того, в решающих ситуациях, в самые ответственные восхитительные моменты жизни, в самые кульминационные моменты, штаны, — это такой предмет, от которого нужно как можно быстрее избавиться, ибо они начинают уже мешать!

Режисёр

— Умоляю вас, не останавливайтесь!

— Это восхитительно!


— Умоляю, продолжайте, ведь, судя по вашему резюме…

— …Вы ведь — профессиональный пациент наркодиспансера!


— И, судя по тому-же резюме, подкреплённому вашим же здесь откровенным признанием, вы ещё и профессионально дрочите!


— Ведь вы профессиональный дрочер, и вам мешают ваши штаны?

— Так?

Автор сценария

— Я буду эвфемизми-ми-мировать максимально глубоко!

— Вы…
— ...Как…
(на секунду задумывается)

—…Гвардеец кардинала…

Режисёр

— Не надо так глубоко!

— Это возмутительно!

— К тому-же нам нужно быть ближе к народу, вас сейчас понимает, может быть один из тысячи!

Автор

— Предлагаете вернуться к понятийкам?
— Тогда, как говориться, дрочить не в падлу, а вы, после того как вас назвали гвардейцем кардинала, вы ведь должны, выхватить свою шпагу, или кинжал, и гонять меня по кабинету…

— Что касается меня.

— Позвольте напомню вам несколько строчек из Элиота:


— Человек, сотрясенный Богом,
— Прирожденный носитель истины.

Режисёр

— Вы это к собственной персоне относите?
— Браво!
— Аплодирую стоя!

Автор

— Я говорю от лица мельчайших и редчайших растений, даже не занесённых в красную книгу!

— И мы, эти растения, немного обеспокоены.... ...излишним культивированием чертополоха!

Режисёр

— Я не бездельник и пустозвон, в отличие от вас, и меня ждут неотложные дела, вот вам пульт, досмотрите сами!
(уходит)


Автор

(рассматривает пульт)

— Ого, какая у него машинка!

— Загружаешь простой текст, и получаешь озвученную картинку, как в кино!

— Вот ведь дурят население!


— Знали бы, что есть в природе такая машинка — никто бы и в кино не ходил!


— Загружаешь книжку — и смотришь по ней кино!

— Искусственный интеллект, однако!

— Загружаешь, к примеру, модный дамский роман, и…


— …Дрочишь!

— …Дрочишь!

— …Дрочишь!


— Но интересно было бы протестировать…


— Под предельной нагрузкой!

— В аварийном режиме!..


— Ммм… да…

— …Какое, однако, гавно у него в библиотеке!


— О!


— Можно грузить из сети!


— Уильям Берроуз! Голый завтрак!

— И это единственно возможный выбор!!!


— Ага!

— А эротику мы выставим на максимум!

— Эротика, эротика, эротика…

— О!
— Красненьким загорелось!


— Порнография, порнография, порнография…

— Опять красненьким загорелось!


— Ну его нафиг, этого Уильяма Берроуза!

— С его голым завтраком!


— Хочется, с одной стороны, что либо из классической философии, а с другой — современных наших испражненцев, это уж будет покруче Берроуза!


Или, нет, обратимся лучше к самой гойнейшей из педерастений — педерастении официоза!

(тыцает кнопки пульта)

— О!

— Опять красненькое!


— А вот этого нашего автора?

— А теперь вообще — всё красненькое!


— О!

— Ого!

— Ого-го!

— Ого-го го-го го-го!..


(в кабинет внезапно врывается компьютерщик в сопровождении встревоженного режисёра, из дверей просовывается головка секретаря)

Режисёр

(Компьютерщику)

— Коллега, не стоит так волноваться!

— У нас всё нормально!

— Мы работаем в обычном режиме!

Компьютерщик

(перебирая хитросплетения проводов за экраном)

— В обычном режиме?!!

— А откуда этот запах палёной резины?

Режисёр

(поворачивается к автору сценария, и вопросительно смотрит на него)

Автор

— Я не дрочил!!!

Компьютерщик

(переходя на крик)

— Вы вообще в курсе, сколько стоят облачные вычисления?

— Вы сейчас автоматом перескочили через четыре тарифа!

— Растущие в геометрической прогрессии!!!

Автор

(тоже переходя на крик)

— Да не дрочил я!!!

— Не дрочил!!!

Режисёр

(отбирая у автора пульт, компьютерщику)

— Вы уж уладьте там как-нибудь …

— Спишите на сбой в работе оборудования!


(компьютерщик уходит, бормоча под нос угрозы и оскорбления в адрес режисёра и автора)

Режисёр

(С интересом разглядывая экран)

— Очень любопытно!

— Но не поймут...

— Увы, не поймут...


Так что, давайте спустимся на грешную землю!

— Вернёмся к вашему, простому как банан, сценарию!

Автор сценария

— Да, вы правы!

— Это банально!


— Я ощущаю себя членом экспертного совета!

— Творческим импотентом с тяжёлой челюстью и мутным взглядом!


— Вообще-то интеллект животных оценивается, в том числе, и по разнообразию сексуальных практик, есть прямая связь между умом и…


— Ну ладно!

— Это последняя сцена, сиречь финал.

— Фигня, конечно, но надо же как-то закругляться!

— Смотрим, немного осталось!


— ...На заднем плане промелькнул, среди прочего, патруль конной милиции.


— Группа обозначенная буквой «З» движется впереди всего парада, и движется она пятясь, то есть назад лицами. Теперь внимание одного из десантников, случайно оглянувшегося, привлекает нечто странное, он опускает руки и поворачивается с изменившимся выражением лица.

.

— Это замечают его соратники, и тоже поворачиваются с изменившимися выражениями лиц. Происходит как бы цепная реакция, и вся буква «З» поворачивается и расступается. Движение колонны гомосеков останавливается, все смотрят в одном направлении, туда, куда посмотрел десантник.


— Навстречу колонне, по пустой площади идет голая женщина, рядом с ней конь.

— В дыму и лучах.

— Предположительно это конь одного из конных милиционеров, который увидев чудесное явление голой женщины, символизирующей собой мать-природу, в панике дезертировал.


Всё подёргивается какой-то мистической дымкой, и площадь пустеет. Все присутствующие расходятся по домам не замечая друг друга, не толкаясь и не огдядываясь.

Остаётся немного мусора, Матильд Петрович , Тарарасик, и главный редактор еженедельника «Аргументы VS Факты».


Матильд Петрович и Тарарасик посто стоят и в изумлении смотрят, главный редактор еженедельника «Аргументы VS Факты» Унгуркин, в поисках спасения пытается залезть на столб.


— Все присутствующие на параде разтворяются втех же самых облаках, из которых они и материализовались.


— Да и хуй с ними со всеми!


Фильм окончен.

Идет показ курьёзных моментов возникших в процессе съемок. В некоторых эпизодах мелькает автор сценария.

Автор сценария

(на ходу, преследуя режисёра)

Совершенно необходимо включить в число участников парада еще три колонны!

— Каюсь, это моя недоработка, я ведь совсем упустил из вида, во первых, это кандидатов психологических наук, что это за хрень такая, кандидаты психологических наук, сегодня радио включаю, у каждого почти выступающего блин, титул кандидата психологических наук, я думаю мы поставим их между колонной экстрасенсов и политтехнологов…

Автор сценария

— И по поводу этого вот героя, Димы Ыкова, вы не совсем поняли этот образ, на эту роль следует пригласить борца сумо!

— Не самого Диму, а просто какого-нибудь борца сумо!


— Это невероятно смешно, когда невероятной толщины борец сумо приходит на парад гомосеков!

— И он оглядывается, вот так вот, оглядывает всех вокруг!


— Это невероятно смешно!

— Это вызовет у зрителя просто истерический смех!

Режисёр

— Какое извращённое, однако, у вас, чувство юмора!

Автор сценария

— Я имею только одного зрителя, остальные сидят молча, с каменными лицами, а один вдруг начинает биться в истерике, от смеха.

Автор сценария

— Я по поводу наших министров и депутатов!

— В смысле ихнего вот этого вот законотворчества?

Режисёр

— Никакой политики!

— Политику я удаляю сразу!

Автор сценария

— А вот эту реплику?

«Правой писю я дрочу, левой жопу щекочу!»

— Её тоже убираем?

Режисёр

— Я же сказал!

— Никакой политики!

— Режем безжалостными ножницами!

Автор сценария

— Нет-нет, позвольте я отредактирую!

— Я обращу её в сторону наших оппозиционеров!

Режисёр

Валяйте, пробуйте!

Автор сценария

— Левой писю я дрочу, правой жопу щекочу!

Режисёр

— Ваша аполитичность, ваше нежелание участвовать в общественной жизни…
— Серое и равнодушнее ко всему кроме собственного благосостояния большинство, дремучее и пассивное болото!

— Не хотите участвовать в политике, так политика сама доберётся до вас!


(долго выкрикивает весь стандартный набор обличительных аргументов)

Автор сценария

— На саундтрек предлагаю бессмертную классику!

— После реплики:


— Ну что ты, что ты, мы же интеллигентные люди!

— Я всё понимаю!

— Супруге привет передавай, детишкам!

Пускаем саундтрек, это когда колонны сексуалистов переходят на бег:


(поёт)

— Я сам себе и небо и луна,

— Голая, довольная луна,

— Долгая дорога бес-пон-то-ва-я…

Автор сценария

— Здрастьте, это снова я!

— По поводу высшей школы экономики!

Режисёр

(автору, устало)

— Пошел на хуй!!!


(после паузы)

— Да, кстати, по поводу твоего гонорара…
— Действительность превзойдет твои самые смелые ожидания, я уж постарался…

(во весь голос)

Ключи от машины в студию!!!


Аплодисменты всех присутствующих на съёмках.

Все выходят из павильона на стоянку и подходят среди дорогих автомобилей к разбитому вдрызг древнему «уазику», режисёр хлопает автора сценария по плечу.


— Вот твоя красавица, можешь сопровождать танковые колонны!


Автор охуевает.







спасибо что докрутили до конца :)

http://blasheevich.ru
.